Говорящие с...
Шрифт:
На следующий день Эша, собиравшаяся, как обычно, прибыть в "Версаль" к десяти, банально проспала и остановила "фабию" у обочины лишь в начале двенадцатого. Еще издалека она увидела, как по крылечку парикмахерской хлещет бурная река взволнованно-испуганных клиенток, немедленно перешла с шага на бег, и уже возле самых ступенек столкнулась с Настей, полная самых нехороших предчувствий. Мастера на почве зависти сговорились, убили Вику и разбросали ее по всему салону. Или Вика, как некогда мадам Фиалко, сошла с ума и учинила что-нибудь ужасное. Но относительно спокойное и даже веселое лицо Насти
– Что случилось?
– Пожар, - с удовольствием сообщила парикмахерша.
– Что-то с проводкой, как полыхнуло, а еще у Вички фен загорелся... Впрочем, ничего серьезного, уже все потушили, и Лиля вовсе не собирается закрываться... Руку-то пусти.
– А ты куда?
– Из дома позвонили, кое-какие неприятности...
– Настя поджала губы, мягко высвобождая руку.
– Слушай, я, наверное, не смогу сегодня, давай на завтра.
– А ты...
– Завтра-завтра, - пропела Настя и упорхнула прежде, чем Эша успела возразить. Пожав плечами, Шталь повернулась и, решительно протолкнувшись через возбужденно переговаривавшихся женщин, вошла в парикмахерскую, обогнула пустовавшую расчетную стойку и прошмыгнула в дамский зал, где резко и кисло пахло гарью. С десяток самых смелых клиенток, которых даже пожар не смог заставить покинуть свою очередь, переговаривались и ахали вдоль стены, а возле своего рабочего места бушевала Вика, на повышенных тонах объясняя какой-то полной даме, что она не может работать в таких условиях. Неподалеку, на полу, валялось нечто, похожее на черную скрученную тряпочку и слабо дымилось. Вероятно раньше это был фен. На узорчатой белой стене над розеткой чернела подпалина, и две девушки-парикмахерши, склонившись, внимательно ее разглядывали, обмениваясь комментариями.
– Я сама привезу тебе новый, - искательно проворковала полная дама, оглаживая Викино плечо.
– А пока возьми вон хоть Светкин.
– Интересные дела!
– возмутилась одна из парикмахерш.
– А я как должна работать?!
– Все, все!
– дама захлопала в ладоши, словно на уроке физкультуры.
– Да и какая работа, пока электрик не придет?!
– она обернулась на возрастающий женский ропот.
– Девушки, вы уж извините, но сами видите... Когда свет будет - неизвестно.
– Да нам укладка-то не нужна, и мыть голову не надо, мы просто... нас просто... мы к Вике!..
– в панике загомонили клиентки в зале и в дверном проеме.
– Хотя бы так... Викуша!..
– Я не в настроении!
– заявила Вика, пинком брезгливо отбрасывая от себя изувеченный фен. Ладонь полной дамы снова метнулась к ее плечу.
– Викочка, - запела она, - ну что ты, солнышко, рыбонька! Ну не капризничай! Клиентки же ждут! Ну давай, моя хорошая, ты же у меня такая умница!
– Ладно, - сказала умница мученическим голосом.
– Кто там следующая?
Немедленно выяснилось, что этого никто не знает, но поскольку все жаждали оказаться следующей, то к Викиному креслу ринулось сразу человек пятнадцать. Шталь, не успевшую увернуться, подхватило, понесло вперед, вдавило лицом в чей-то массивный бюст, развернуло, Эша судорожно
– Эша? Ты? Ты... ты почему в парике? Ты что?..
– Решила сменить имидж, - Шталь зло сорвала уже бесполезный парик. Зеркальная Вика смешно дернула головой, потом ее губы стянулись в узкую полоску, отчего ее лицо резко утратило свою миловидность и стало крайне неприятным.
– Я тебя не приму!
– произнесла она свистящим шепотом.
– И не надейся!
– А я не к тебе, - ответила Эша, продолжая ошеломленно разглядывать отражения и удивляясь тому, почему не заметила этого раньше. Вика отвернулась к потрепанной победительнице, занявшей парикмахерское кресло, Эша же отступила назад, доставая сотовый. Защелкала кнопками, пролистывая фотографии недельной давности, свободной рукой вытащила из кармана свои записи. Возможно, лишь совпадение... опять совпадение, но неужели все это время она смотрела не в ту сторону?
От размышлений ее оторвал негодующе-болезненный женский возглас:
– Ай, что ты делаешь?!
Эша рассеянно подняла голову от блокнота. Вика стояла позади кресла с вознесенными в воздух руками, в одной из которых была зажата старая оранжевая расческа, и ее лицо было растерянным, а женщина в кресле, высвободив одну руку, потирала макушку. Вика несколько раз моргнула, потом ее рука опустилась и осторожно повела расческу сквозь пряди - сверху-вниз, сверху-вниз, сверху... тут зубья расчески завязли в рыжих кудряшках, и женщина снова айкнула.
– Вика, да что с тобой сегодня! Больно же! Что у тебя за расческа - такое ощущение, будто граблями причесываешь! Царапается!
– Что?
– хрипло спросила парикмахерша, и ее рука застыла. Женщины в зале притихли, Викины коллеги удивленно обернулись. Вика сглотнула, высвободила расческу и, приподняв волосы клиентки с правой стороны, попыталась отделить прядь, но на этот раз рыжеволосая уже взвизгнула в полный голос и мотнула головой.
– Да что ты творишь?!
– в этом голосе уже не было ни прежнего обожания, ни искательности - только раздражение.
– Возьми другую расческу! Ты мне хочешь все волосы повыдергать?!
– Ты как со мной разговариваешь?!
– потрясенно спросила Вика.
– А чего ты ожидала?!
– клиентка сдернула простынку и сердито выпрыгнула из кресла.
– Знаешь, Вика, если ты сегодня не в форме, я лучше приду в другой раз!
В гробовой тишине она простучала каблуками через зал и исчезла за дверью. Кто-то выдохнул - звук получился громким и похожим на смешок. Вика вздрогнула, точно ее ударили, потом медленно подняла руку с расческой и уставилась на широкую пластмассовую ручку. Неожиданно у нее вырвалось рычание, она с размаху швырнула расческу на пол, наклонилась и резким движением выдвинула ящик. Выхватила из него одну расческу, потом другую, осмотрела и с пронзительным воплем бросила их через зал. Одна попала в парикмахершу Свету, другая запуталась в плетях традесканции и повисла, тихо раскачиваясь.