Говорящие с...
Шрифт:
– Где мои расчески?!
– заорала Вика и с грохотом вывернула ящик на пол, ногами разбрасывая во все стороны ни в чем не повинные чесательные принадлежности, которые брякали и с хрустом ломались под ее каблуками.
– Кто украл мои расчески?! Какая сука?! Убью!
После этого обещания зал немедленно опустел. Света выскользнула из кресла и бочком пробиралась к дверям, несколько несостоявшихся клиенток прижались к стене, а полная дама, чуть приоткрыв дверь своего кабинета, верещала что-то неразборчивое про врача, переутомление и премию. Вика, задыхаясь и бешено вращая глазами, выдернула из столика остальные ящики, произвела на самом столике полнейший
– Господи, ну где же они, где?!
Ее взгляд потерянно заметался по сторонам и наткнулся на Шталь, наблюдавшую за ней с искренним интересом. В сущности, сейчас ей было даже немного жалко Вику. Вика никогда не была Говорящей. Она никогда не слышала своих расчесок, они оказались всего лишь подарком - не пошедшим на пользу подарком, и без них она вновь стала никем. Неважным мастером и человеком, который никому не нравится. Она не заметила подмены, как это сразу бы сделал Говорящий.
– Ты, - сипло сказала Вика очень нехорошим голосом, и теперь Эше стало жалко уже не Вику, а исключительно себя.
– Ты их взяла!
Она шагнула вперед, переступив через раздавленный баллончик, из которого с шипением сочился лак, и Шталь, решив, что сейчас самое время спешно покинуть "Версаль", попыталась было совершить маневр отступления, но под ноги подвернулся один из баллончиков, Эша споткнулась и чуть не сунулась лицом в блестящие плитки пола. Этой задержки парикмахерше хватило, чтобы настигнуть беглянку, и она с кошачьим воплем вцепилась ей в волосы.
– Отдай!
Шталь, взвизгнув от боли, вслепую брыкнула ее, одновременно двинув локтем, и, высвободившись, отскочила в угол, оставив в пальцах Вики прядь волос. Та немедленно метнулась следом, на этот раз Эша успела развернуться, и они, сцепившись, с бряканьем и грохотом покатились по полу, приводя обстановку зала в состояние окончательного разгрома. Из-за приоткрытой двери гомонили и ахали зрители.
– Отдай мои расчески!
– шипела Вика, силясь стиснуть пальцами шталевское горло.
– Да не брала я их!
– сипела Эша в ответ, пытаясь отодрать от себя цепкие пальцы.
– Отцепись от меня! Я все расскажу Глебу и он тебя заругает! И расчесок тебе больше не даст!
Несколько минут они боролись молча - Вика осмысливала угрозу, Эша же была слишком занята, чтобы разговаривать. Потом парикмахерша вынесла свой вердикт:
– Придушу, на фиг!
– Это еще почему?!
– Потому что ты сука!
– Это не аргумент!
– сказала Эша и, изловчившись, всадила колено в парикмахерский живот. У Вики вырвался хрюкающий звук, глаза нелепо выпучились, и она начала заваливаться вправо. Эша поспешно столкнула ее с себя и, кашляя, попыталась встать, но тут кто-то сзади схватил ее за шиворот и поднял таким резким рывком, что Шталь чуть не вывалилась из одежды.
– Пусти!
– завопила она, болтая ногами в полуметре от пола.
– То есть, нет! Просто поставь!
– Хм-м, ага...
– Глеб поспешно выполнил требование, и Эша скользнула в сторону, нежно ощупывая свое распухающее горло. Глеб шагнул к Вике, которая, сидя среди искореженных баллончиков, держалась за живот, но тут же резко развернулся и опустился в кресло, безвольно свесив руки и глядя на свои ботинки.
– Ты поэтому всегда выгоняла меня из зала?
– негромко спросил он.
– Чтоб я не видел, что ты делаешь на самом деле? А я никак не мог понять - почему такие плохие прически... Думал, может, ты в последнее время не
– А зачем ей было что-то делать?
– Эша, пошатываясь, подошла к двери, выпихнула в коридор наиболее любопытных и, захлопнув ее, привалилась к ней спиной.
– Хорошему мастеру хорошо платят. Но человеку, по которому сходят с ума, отдают все. Второе - гораздо выгодней. Это очень оригинально, Глеб. Расческа, вызывающая глубокую симпатию, привязанность, практически любовь в сочетании с расческой, вызывающей... э-э, глубочайшее физическое удовлетворение - это нечто.
– Она никому не нравилась, - просто сказал Глеб, глядя на Вику, которая отчаянно пыталась принять несчастно-кроткий вид, но из-под него неумолимо проступали злость и паника.
– Я не мог понять, почему. Мне было так обидно за нее. Даже когда она начала работать намного лучше, все равно никому не нравилась. И тут мне попалась... Я... договорился с ней. И с другими... ты знаешь.
– Очень предусмотрительно разыскать именно такие расчески, которые бы вызывали только женскую симпатию, - Эша, не удержавшись, послала Вике ехидный взгляд и крепче прижалась спиной к двери, в которую требовательно стучали.
– Вика предпочла бы мужскую - ведь из мужиков можно выкачать гораздо больше. Но такие расчески были бы уже опасны для тебя самого.
– Глеб, - жалобно сказала Вика, шмыгая носом.
– Мне больно.
– Мне тоже, - отозвался Глеб, не глядя на нее.
– Надо было прекратить это, как только я понял... Я же хотел, чтоб ты была настоящим мастером, Вика! У тебя для этого были все задатки, я дал тебе расчески в помощь, а ты... Да я бы сам... я всегда мечтал стать... но, - он с отвращением посмотрел на свои руки, - это невозможно. Одних расчесок мало.
– Глеб, ты как ребенок!
– не выдержала Вика.
– Ну зачем размениваться на мелочи, когда такие возможности, когда такие деньги?!..
– И повсеместное обожание, - вставила Шталь.
– Иначе зачем было делать все это на виду? Здорово, когда все тебя любят, когда выпрашивают, унижаются, дерутся за право попасть к тебе. А Настя-то оказалась права. Ты действительно вампир. Ты питаешься любовью. А ты, Глеб, тоже... болван еще тот. Уж не знаю, что там у вас произошло в среду, но грезил бы лучше дома, любитель погулять по утрам! Сейчас тепло, многие вычесывают своих песиков на улице, и ты, мечтая о Вике, перезаразил своими мечтами все расчески на своем маршруте! Не знаю, как тебе это удалось, но причесанные ими собаки начали испытывать дикую симпатию ко всем молодым шатенкам в округе, хоть мало-мальски похожим на Вику. Забавно, ведь для собак главное - это запах, к тому же, разве у них не черно-белое зрение? Хм, правда, еще более забавно, что в то утро на набережной оказались только молодые шатенки.
– Кто ты?
– мрачно спросил Глеб, поднимаясь, и Шталь невольно отступила назад, изо всех сил пытаясь сохранить на лице решимость.
– Думаю, это нам лучше обсудить в другой обстановке и без твоей пассии. Так что быстренько объясни, что расчески ты ей не вернешь - это ведь так, надеюсь?.. кстати, к чему были эти сложности с подменой...
– Не верну расчески?
– неожиданно удивился Глеб.
– Но я их не брал. А они пропали?
– На каком раунде ты сюда прибыл?!
– вскипела Эша.
– Ты думаешь, почему мы друг друга по полу валяли - поразмяться?!
– она осеклась, глядя на Вику, которая сейчас имела совершенно убитый вид.
– Нет, ну это слишком! Где она живет?!