Говорящие с...
Шрифт:
– Не могут же они все быть нечистью?!
– прошипела она человеку бедному, с отвращением разглядывавшему свой кофе. Тот замотал головой.
– Мы ж как с ней договаривались? Найти нечеловека. Ну а это вот как раз...
– То есть людей твои сегодняшние собеседники не выносят, а нечисти... если, конечно, она есть, кушать с твоей посуды будет как раз хорошо?! А нельзя было сделать наоборот?!
– Не получилось наоборот!
– огрызнулся Степан Иваныч и отхлебнул-таки кофе, после чего прищурился и мечтательно повел бровями.
– Зато с твоей
– Противоположный!
– буркнула Эша, пододвинула к себе чашку и отпила глоток. Поставила чашку на столешницу и мрачно спросила:
– Степан Иваныч, как в моей чашке оказался ликер?
– Понятия не имею, - ответствовал человек бедный, одновременно отодвигая подальше свою чашку, но Эша успела потянуться и схватить ее. Понюхала содержимое и, сморщившись, так грохнула чашкой о стол, что часть жидкости плеснулась Степану Иванычу на тарелку.
– Даже сегодня ты не можешь...
– Да я в любом состоянии...
– запротестовал тот.
– Да я вообще не знаю, как это вышло! Такие чашки!
– Твоя посуда должна делать людям гадости, да? У тебя в чашке коньяк, у меня ликер. Даже несмотря на то, что они горячие, не очень-то похоже на гадость! Так может мы с тобой нечисть?!
– Типун тебе на язык!
– испуганно сказал Степан Иваныч и одним махом допил свою чашку. Эша раздраженно двинула стулом.
– Все это бред! Я ухожу!
– Погоди, погоди, вон она идет!
Эша сердито плюхнулась обратно, наблюдая как через зал величаво-осторожно шествует Изольда Викторовна, удивленно озираясь. Денис отодвинул ей стул, усадил, и почти сразу же возле столика появилась Катюша, глядя в пол. Блондинка быстро зашевелила губами, и Степан Иваныч почти сразу же предпринял попытку выскочить из-за стола.
– Это как она с моей дочей разговаривает?!
Рывок не получился, монументальный стул не сдвинулся ни на сантиметр, стол тоже не шелохнулся, в результате чего Степана Иваныча заклинило между двумя мебельными предметами. Немного потрепыхавшись, он глянул вопросительно:
– Тяжелая мебель, - пояснила Эша, прихлебывая из чашки.
– И очень не хочет, чтобы ты уходил. Увы, это единственное, на что мне удалось ее уговорить. Иногда и у меня кое-что получается, жаль, слишком редко. Но Сева бы мной гордился. А теперь сиди тихо! Конечно, я могу и ошибаться, но кажется, Катька несет ей гарнир именно на моей тарелке. По-моему, единственный посудный предмет, который я услышала без твоей помощи и который согласился сотрудничать.
Степан Иваныч сосредоточенно застыл, после чего сказал:
– Что-то я ничего не слышу. Вообще.
– Хм, я тоже. Либо она меня обманула, либо у меня просто ничего не получилось.
– А что она пообещала?
– Показать лицо... э-э... того, кто ест неестественным образом и не то, что едят все, нанося ущерб здоровью и жизни того, кто ест естественным образом.
Степан Иваныч сказал, что ничего не понял, но если б он был тарелкой, то, скорее всего, решил бы, что речь о каннибале, а вовсе не о нечисти. Шталь возразила,
– Ах ты черт!
– вдруг шепнула Эша.
– Она ж тут ничего не ест! Я совсем забыла!
Блондинка тем временем лениво поковырялась вилкой в принесенном гарнире, после чего вилку бросила и потребовала официантку обратно. Прибежала Катюша, выслушала несколько резких высказываний в свой адрес, подхватила тарелку и понесла прочь. Когда она проходила мимо, Эша окликнула ее:
– Что ей на этот раз не понравилось?
– Рис холодный, - жалобно ответила Катюша, и Шталь в который раз поразилась ее несходству с Катюшей на фотографии.
– Я ж ей горячий несла, дымился... Что за день сегодня такой - все как с ума посходили! Папа, опять вы пьяный?
Эша и Степан Иваныч мрачно переглянулись, потом человек бедный открыл было рот, но тут рядом вдруг появился администратор и холодно сказал:
– Я прошу вас покинуть ресторан.
– В чем дело?..
– возмутилась было Шталь, но Денис холодно и зло повторил:
– Я прошу вас покинуть ресторан. Немедленно.
Рядом с ним сурово воздвиглись двое охранников, и Эша, сообразив, что протестовать сейчас будет только себе в ущерб, начала неохотно вылезать из-за стола. Степан Иваныч подергался туда-сюда, после чего вопросил:
– А мне как-то?
Денис сделал резкий, злой жест, один из охранников ухватился за стул, на котором восседал человек бедный и попытался его выдвинуть, но у него ничего не вышло. Ему на помощь пришел коллега, но и вдвоем они не добились никаких результатов. Тогда, бросив стул вместе со Степаном Иванычем, они подошли к проблеме с другой стороны и попытались отодвинуть стол, но и тут их усилия не увенчались успехом. Они отступились от стола и озадаченно посмотрели друг на друга. Тогда Эша, пряча ухмылку, на которую имела полное право, обошла стол, огладила стул по спинке, после чего резким рывком выдвинула его вместе с Катюшиным родителем, который тут же спорхнул с сиденья. Озадаченность на лицах охранников превратилась в злую смущенность, после чего они двинулись вперед, явно собираясь конвоировать их до главного выхода, но Степан Иваныч тут же протестующе завопил:
– А сетка моя?! Сетка моя с бутылочками в мойке ж осталась!
Вдобавок к ним подскочила Катюша, всплескивая руками.
– Денис, что происходит?! Почему ты их выгоняешь?! Папа же просто сидел, его пригласили... вот, девушка пригласила?!
– А вид не представительный, - скрипел человек бедный.
– С трудовым-то видом конечно, куда уж нам уж!..
– Да, - прошипел администратор.
– Здесь солидное заведение, а не наливайка! Ведите их через кухню!
– наклонившись, он шепнул - так, что услышали только Эша и Степан Иваныч.
– Я знаю, что это все вы устроили! Не знаю, как, но знаю, что вы! Не зря ты меня про посуду расспрашивала и Любку тоже!