Грабитель
Шрифт:
– Из северного округа.
– Моногэн и Монро, – повторил Монро. – Вы о нас не слышали? Мы раскрыли то тройное убийство Нельсон – Никольс – Пермен.
– Ну да? – удивился Клинг.
– Вот именно, – скромно подтвердил Моногэн. – Крупное дело.
– Одна из наших удач, – похвастался Монро.
– Здорово.
– Да уж.
– А чем вы теперь занимаетесь? – улыбаясь, спросил Клинг.
– Убийством Дженни Пейдж, – равнодушно ответил Моногэн.
У Клинга от испуга пересохло в глотке.
– Ну да?
– Да, –
– Да, – кивнул Монро.
Он напрягся.
– Как давно ты работаешь в полиции, Клинг? – спросил он.
– Ну… вообще недавно.
– Похоже, – заметил Моногэн.
– Разумеется, – согласился Монро.
– Тебе нравится эта работа?
– Да, – нерешительно ответил Клинг.
– И ты не хочешь её лишиться?
– Хочешь и дальше остаться в полиции?
– Да, разумеется.
– Тоща, черт возьми, не суй свой нос в нашу работу, – сказал Моногэн.
– Что? – Клинг вытаращил глаза.
– Он хочет сказать, – пояснил Монро, – что тебе, черт побери, нечего совать нос в дела криминальной полиции.
– Я… я не понимаю, что вы имеете в виду.
– Только то, что тебе нечего соваться в дело об убийстве. Убийства исключительно в нашей компетенции.
– Мы обожаем покойников, – заявил Монро.
– Мы специалисты, понимаешь? Когда у тебя боли в сердце, ты идешь к кардиологу, так? Когда болит горло – к ларингологу. Ну, а если произошло убийство, вызываешь криминальную полицию. То есть нас. Моногэна и Монро.
– А не какого-нибудь вшивого топтуна.
– Криминальную полицию, а не ротозея патрульного.
– Не болвана с дубинкой.
– Не дебильного ночного сторожа.
– Не будочника, не вахтера.
– Не тебя! – рявкнул Моногэн.
– Ясно? – взорвался Монро.
– Да.
– Тебе будет ещё яснее, – добавил Моногэн. – Тебя хочет видеть лейтенант.
– Зачем?
– Наш лейтенант – хороший парень. Считает, что его люди – лучший криминальный отдел в городе. А он стоит во главе его и не любит людей, которые суют нос куда не надо. Я выдам тебе один секрет. Он терпеть не может детективов из вашего участка, когда они суются в его дела. Проблема в том, что мы не можем отказаться от их помощи или сотрудничества, особенно, когда на вашем участке каждый год столько убийств. Детективов он терпит – но не собирается терпеть всякого сраного топтуна.
– Но… почему он хочет видеть меня? Я уже все понял. Мне не нужно было совать свой нос… я… простите, я…
– Да уж, совать нос в это дело тебе не следовало бы, – согласился Моногэн.
– Безусловно не следовало.
– Но ведь я не сделал ничего плохого. Я только…
– А кто тебе это сказал? – усомнился Моногэн.
– Может, ты нам все испортил, – сказал Монро.
– Черт возьми, – взъярился Клинг, – у меня свидание.
– Ага, – согласился Моногэн, – с лейтенантом.
– Позвони
Клинг взглянул на часы.
– Некуда, она ещё на занятиях.
– Растление малолетних, – с ухмылкой констатировал Моногэн.
– Об этом при лейтенанте лучше не заикаться.
– Она студентка, – пояснил Клинг. – Послушайте, до семи мы управимся?
– Возможно, – сказал Моногэн.
– Надень плащ, – посоветовал Монро.
– Незачем. На улице тепло и погода хорошая.
– Скоро может похолодать. Такая погода. Такая погода просто создана для воспаления легких.
Клинг вздохнул.
– Можно мне хоть руки помыть?
– Что? – насторожился Моногэн.
– Говори откровенно, – предупредил Монро, – что ты идешь отлить.
– Нет. Мне нужно пойти вымыть руки.
– Ладно, так и быть, вымой. И шевелись, лейтенант не любит ждать.
Здание, в котором помещалось криминальное отделение северного округа, было самым запущенным, грязным и обшарпанным из всех, какие Клингу доводилось видеть. “Его как специально выбрали под у головку”, – подумал он, войдя внутрь. Оно ещё и пахло смертью.
Он шагал за Моногэном и Монро, они прошли мимо дежурного сержанта, потом по узкому, полутемному коридору, вдоль которого тянулись скамьи. Из-за запертых дверей доносился стук пишущих машинок. То тут, то там в коридоре мелькали мужчины в рубашках с короткими рукавами и с пустой кобурой под мышкой. Казалось, вокруг происходит какой-то бессмысленный спектакль: звонили телефоны, мужчины таскали папки из комнаты в комнату, собирались возле автоматов с газводой – и все это в смутном полумраке интерьера под стать Данте.
– Садись, – сказал Моногэн.
– Отдохни, – добавил Монро.
– Лейтенант диктует рапорт. Сейчас освободится и примет.
Что бы там лейтенант ни диктовал, после часа ожидания Клинг пришел к выводу, что это не рапорт. Скорее это был второй том его автобиографии “Годы службы”. От надежды успеть на свидание с Клер он давно отказался. Было уже шесть сорок пять, и время живо бежало дальше. Хотя, если повезет, он ещё мог застать её в колледже. Надеялся, что она сжалится над ним и немного подождет. Хотя рассчитывать на это, принимая во внимание её неохотное согласие на свидание вообще, особенно не приходилось.
Клинг нетерпеливо взглянул на часы.
В восемь двадцать он остановил в коридоре какого-то типа и спросил, откуда можно позвонить. Тот кисло взглянул на него и сказал:
– Лучше дождитесь, когда вас примет лейтенант. Он диктует рапорт.
– Какой рапорт? – взорвался Клинг, – о том, как сперли патрульную машину с рацией?
– Что? – переспросил тип. – Ага, понял. Очень остроумно. – И пошел к автомату с газводой. – Пить не хотите?
– Я с обеда ничего не ел, – сказал Клинг.