Грабли

Шен Л. Дж.

"Ну, ты должен выбрать одну".

"Должна ли я?" Я икнула, подобрала шальную подкову и бросила ее в него. Я промахнулся примерно на милю. "Почему, черт возьми, это так?"

"Потому что, - медленно произнес Байрон, - если ты поцелуешь лису, я скажу отцу, что ты гей. Это все исправит. Ты будешь вне подозрений".

"Гей", - повторил я оцепенело. "Я могу быть геем".

Не технически, нет. Я слишком сильно любил женщин. В любой форме, виде, цвете и прическе.

Байрон засмеялся. "Ты, конечно, достаточно красив".

"Это стереотип", - сказал

я и тут же пожалел об этом. Я был не в том состоянии, чтобы объяснять слово "стереотип" этим двум болванам.

"Либерал с кровоточащим сердцем", - гоготнул Байрон, толкнув брата локтем.

"Может, он гей", - размышлял Бенедикт.

"Нет". Байрон покачал головой. "Он уже переспал с парой птиц, которых я знаю".

"Ну? Ты собираешься это делать или нет?" потребовал Бенедикт.

Я обдумал предложение. Бенедикт и Байрон были известны подобными возмутительными уловками. Они обманывали людей, а другие просто покупались на это. Я знал, потому что учился с ними в одной школе. Что значил один глупый поцелуй в рот мертвой лисицы в великой схеме вещей?

Это была моя единственная надежда. Если я поссорюсь с отцом, один из нас умрет. В данный момент этим кем-то должен был быть я.

"Хорошо." Я поднялся с табурета и зигзагом направился к Франкенфоксу.

Я наклонился и прижался губами ко рту лиса. Она была липкой, холодной и пахла использованной зубной нитью. Желчь застряла у меня в горле.

"Приятель, о боже. Он действительно это делает". Бенедикт фыркнул у меня за спиной.

"Почему у меня нет камеры?" Байрон застонал. Он уже лежал на полу, держась за живот, так сильно он смеялся.

Я отпрянула назад. В ушах звенело. Мое зрение стало молочным. Я видела все в желтой дымке. Кто-то позади меня закричал. Я быстро обернулась и упала на колени. Лу была там. У открытых двойных дверей сарая, все еще в розовой пижаме. Ее рука была прижата ко рту, она дрожала как лист.

"Ты... ты... ты... извращенец!" - прорычала она.

"Лу", - прохрипел я. "Мне жаль".

И я сожалел, но не за то, что не хотел жениться на ней. Только за то, что она узнала об этом.

Бенедикт и Байрон валялись на сене, били друг друга, смеялись, смеялись и смеялись.

Они подставили меня. Они знали, что она была там, у двери, и все это время наблюдала. Мне никогда не выбраться из этой ситуации.

Лу крутанулась на месте и убежала. Ее слезы, как крошечные бриллианты, разлетелись по плечам.

Крик, вырвавшийся из ее рта, был диким. Как тот, который издал Франкенфокс, прежде чем я убил ее.

Я упал на пол, меня вырвало, и я рухнул на остатки своего ужина.

Тьма кружилась вокруг меня.

И я, в свою очередь, поддался ей.

Наутро отец передал мне виски. Мы были в его большом дубовом кабинете с золотой барной тележкой и бордовыми портьерами. За несколько минут до этого один из слуг притащил меня в его кабинет. Никаких объяснений не потребовалось. Он просто протащил меня по коврам и бросил к ногам папы.

"Вот. Для твоего похмелья".

Папа

указал на кресло с кожаной обивкой, стоящее перед его столом. Я сел, принимая напиток.

"Ты даешь мне виски?" Я понюхал его, мои губы скривились от отвращения.

"Собачья шерсть". Он растянулся в своем кресле, разглаживая пальцами усы. "Принятие шерсти собаки, которая вас укусила, облегчает ломку".

Я сделал глоток яда, морщась от того, как он обжигает мне нутро. У меня была бессонная ночь на сене в сарае. Я просыпался в холодном поту, и мне снились крошечные малыши, похожие на Луизу, бегущие за мной. Вкус поцелуя мертвой лисы тоже не очень-то смягчил удар.

Аромат черного чая и свежих булочек разносился по коридорам замка Уайтхолл-Корт. Завтрак еще не закончился. Мой желудок бурлил, напоминая мне, что аппетит - это роскошь для мужчин, которые не были недавно и невольно обручены.

Я осушил свой виски. "Ты хотел меня видеть?"

"Я никогда не хочу тебя видеть. К сожалению, это необходимость, связанная с твоим рождением". Папа не сбавлял оборотов. "Сегодня утром до меня дошло нечто весьма тревожное. Леди Луиза рассказала своим родителям о том, что произошло вчера, а ее отец пересказал мне ситуацию". Мой отец - высокий, худощавый и привлекательный, со светло-русыми волосами и в аккуратно отглаженном костюме - говорил с обвинением в голосе, приглашая меня объясниться.

Мы оба знали, что он недолюбливает меня на личном уровне. Что он породил бы новых преемников, если бы не тот факт, что я оставался старшим и, следовательно, наследником его титула. Я был слишком изящен, слишком книжный червь, слишком похож на свою маму. Я позволяла другим мальчикам доминировать надо мной, заставлять меня осквернять животное.

"Я не хочу на ней жениться".

Я ожидала пощечины или порки. Ни то, ни другое не стало бы для меня сюрпризом. Но в ответ я получил легкую усмешку и покачивание головой.

"Я понимаю", - сказал он.

"А я не должен?" Я вздрогнула.

"О, ты женишься на девушке. Твои желания не имеют никакого значения. Как и твои мысли, если уж на то пошло. Браки по любви - это для огромных немытых масс. Людей, рожденных для того, чтобы следовать неблагодарным правилам общества. Ты не должен желать свою жену, Девон. Ее предназначение - служить тебе, рожать детей и прекрасно выглядеть. Слово мудрости - держи свои желания для тех, от кого ты можешь избавиться. Это умнее и чище. Правила простолюдинов не распространяются на высший класс".

Желание разбить его голову о стену было настолько сильным, что мои пальцы судорожно сжались на коленях. Когда я молчала несколько минут, он закатил глаза, глядя в небо, как будто это я была неразумной.

"Ты думаешь, я хотел жениться на твоей матери?"

"Что с мамой?" Она была красивой и довольно милой.

"Что не так?" Он достал сигару из коробки и зажег ее. "Если бы она бегала столько же, сколько ее рот, она была бы в хорошей форме. Но она была пакетной сделкой. У нее были деньги. У меня был титул. У нас все получилось".