Грабли
Шрифт:
1
Белль
День сегодняшний.
"Порок развития матки", - оцепенело повторила я, глядя на доктора Бьорна.
Я чувствовала себя нелепо. В обтягивающей красной кожаной юбке-карандаше и обрезанной белой рубашке, одна нога закинута на другую, босоножки Prada на высоком каблуке болтаются на ногах. Все во мне кричало о женщине. Все, кроме того факта, что, очевидно, я не могла иметь детей.
"Это то, что показало УЗИ". Мой акушер-гинеколог бросил
Необычно, что в тот момент я думала не о том, что я в таком состоянии, а о том, насколько глубоко и странно волосат доктор Бьорн.
Похожий на померана, хотя и не такой симпатичный, он выглядел лет на шестьдесят, его волосы цвета соли с перцем покрывали большую часть тела. От его кустистых бровей и дикой гривы до пушистых пучков на пальцах. Волосы на груди выбивались из-под зеленого халата, как будто он прятал домашнее животное чиа.
"Объясните мне еще раз, что это значит. Порок развития матки". Я обхватила колено, посылая ему улыбку, накрашенную губами.
Он переместился в своем кресле, прочищая горло.
"Ну, ваш диагноз - маточная перегородка, самая распространенная форма порока развития матки. На самом деле это хорошая новость. Мы знакомы с этим заболеванием и можем лечить его различными способами. Ваша матка частично разделена мышечной стенкой, что подвергает вас риску бесплодия, повторных выкидышей и преждевременных родов. Вы можете видеть это прямо здесь".
Он указал на фотографию УЗИ между нами. Я была не в настроении смотреть прямо в глаза своей неудачной матке, но все равно посмотрела.
"Бесплодие?" У меня не было привычки повторять чужие слова, но... что за дерьмо? Бесплодие! Мне едва исполнилось тридцать. У меня было еще как минимум пять лет, чтобы совершать великолепные, запоминающиеся ошибки со случайными мужчинами, прежде чем мне нужно будет думать о рождении детей.
"Верно". Доктор Бьорн кивнул, все еще завороженный отсутствием у меня эмоций. Разве он не знал, что у меня их нет? "В сочетании с вашим ПКОС это может стать проблемой. Я буду рад обсудить с вами дальнейшие шаги..."
"Подождите." Я подняла руку, помахав своим французским маникюром с красными кончиками туда-сюда. "Вернитесь к аббревиатуре. PC-что?"
"ПКОС. Синдром поликистозных яичников. В вашем деле написано, что диагноз был поставлен в пятнадцать лет".
Точно. Все было немного туманно, когда я попала в больницу в тот раз.
"Полагаю, это тоже нехорошо", - отмахнулась я.
Он провел большим пальцем по своему телефону - для меня это была низшая точка в моей жизни, но для него это была просто очередная среда. "Это может вызвать новые проблемы с бесплодием".
Отлично. Моя матка дала фору Монике из "Друзей". Мне захотелось подраться. Я направила свой гнев на доктора Бьорна.
"Что это вообще значит?" надулась я. "Разве порок развития матки
Доктор Бьорн с еще одной извиняющейся улыбкой повернулся к экрану перед собой и нахмурился, его кустистые брови поднялись друг к другу. Он щелкнул мышью, чтобы пролистать мою историю болезни. Дурацкая мышь с дурацкими звучными щелчками.
"Здесь говорится, что у вас был самопроизвольный аборт в возрасте пятнадцати лет".
Самопроизвольный аборт.
Как будто я решила пойти выпить кофе с подругой.
Доктор Бьорн выглядел таким смущенным, что я удивилась, как он не вырыл дыру в ковре и не исчез на нижнем этаже. Его глаза спрашивали меня, правда ли это. Его рот не спрашивал. Он знал ответ.
"Упс". Я мрачно улыбнулась. "Точно. Должно быть, забыл. Это был напряженный год".
Доктор Бьорн погладил свою мохнатую руку. "Послушайте, я знаю, что это ошеломляет..."
Я выпустил горловой смех. "Пожалуйста, док. Избавьте меня от речи в листовке "Мы здесь для вас" и давайте перейдем к делу. Какие у меня есть варианты?"
"У вас много вариантов!" - объявил он, оживляясь. С этим он мог работать. Решения. Факты. Наука. "Есть способы обеспечить ваше будущее родительство. Если вы заинтересованы в том, чтобы стать матерью, конечно".
У меня был соблазн сказать: "Нет, я не о смене подгузников и не о поэтическом воспевании жизни в рисунках фигурок. Что материнство - это сила, лишающая женщин прав и возможностей в высоко патриархальном обществе. В какой-то степени я даже верила в эту постфеминистскую идеологию. В конце концов, я была самозанятым владельцем бизнеса, чьей жизненной амбицией было выводить людей из себя. Я разбила бы банку с огурцами об пол и съела бы ее, всю стеклянную, прежде чем попросить мужчину открыть ее для меня.
Но я не могла вымолвить и слова.
Правда заключалась в том, что я действительно хотела стать матерью. Всеми фибрами своего существа.
Это не было изысканным, амбициозным или достойным внимания, но это была правда. Именно поэтому несколько недель назад я нанесла свой первый визит доктору Бьорну, чтобы убедиться, что моя репродуктивная система в полном порядке и готова к работе, когда бы я ни решилась на это. Излишне говорить, что это было не так.
"Да." Я неопределенно пожала плечами. "Да, наверное".
Доктор Бьорн наклонил голову и нахмурился. Он пытался расшифровать, почему именно я так себя веду. Как будто он пытался продать мне солнечные батареи, а я его отшивал. Разве я не защитник окружающей среды?
"В таком случае, первый этап - заморозка ваших яйцеклеток".
Я улыбнулась ему сладкой, нетерпеливой улыбкой.
"Вы планируете вынашивать своих будущих детей до срока?" - спросил он.
"Могу ли я эвакуировать их во втором триместре?" Я зевнула, проверяя свои ногти. "Разве дети не должны быть полностью приготовлены?"