Граф
Шрифт:
— ЧТО!? — граф побагровел от ярости.
— Никто в моем доме не смеет хамить моим гостям, — холодно процедил я сквозь зубы.
— Да как ты смеешь, нищий мальчиш-ш-ш… — Бобринский прикусил язык, так как появившаяся у него за спиной Дея приставила к горлу графа свой нож.
— Только скажи, барин, — мелодично произнесла цыганка.
— Святые угодники, — стоявший у стены Прохор чуть не осел на пол.
— Дея, не нужно, — спокойно сказал я.
Цыганка убрала нож и молча отступила назад.
— Так вот как ты обращаешься с гостями? —
— Отнюдь. Вас я не звал, — напомнил я зарвавшемуся дворянину.
— Дядя, — Дарья вышла из-за моей спины. — Я не хотела ничего дурного. У меня не было выбора…
— Выбор есть всегда. — Отчеканил Бобринский. — Мне надо было сразу отдать тебя в монастырь.
— Граф…
— Не встревайте, молодой человек! — осадил Нечаева Бобринский.
Я заметил, как глаза Петра опасно сузились. Но он быстро взял себя в руки и продолжил с неизменной вежливой улыбкой.
— Графиня Полянская выполняла важное поручение.
— Оставьте ваши сказки для наивных барышень на балах, — не унимался Бобринский.
Дарья попыталась что-то сказать, но он прервал и ее.
— Чтобы ноги твоей в моем доме больше не было, распутная… — зарычал он, поднимая руку.
— Слушай, ты, — я быстро подошел к Бобринскому, схватил его за грудки и приподнял над полом. — Заткнись и вали отсюда. — Стоило мне разжать пальцы, как грузный мужчина едва не упал.
Бобринский попятился и уперся спиной в двери.
— Ты… ты об этом еще пожалеешь, — севшим голосом прохрипел он, пытаясь нащупать за спиной ручку.
— Если хочешь, можешь вызвать меня на дуэль, — предложил я.
Граф Бобринский лишь обжег меня злобным взглядом и выскочил наружу, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка.
— Вам бы ремонт сделать, граф, — посоветовал мне Нечаев.
— Да, не помешает, — согласился я. — Прохор, там, в гостиной два конверта с деньгами. Возьми, сколько надо и займись вопросом.
— Агась, — дворский шумно сглотнул и покосился в окно, где взревел мотор, и автомобиль унес красного от злобы Бобринского прочь.
— Свободен, — сказал я Прохору и тот, поклонившись, ушел.
— Господа, — севшим голосом произнесла Дарья. — Я прошу простить меня за то, что вы стали невольными свидетелями этого разговора. И вы, граф, — она посмотрела на меня подернутым слезами взглядом. — Простите, за грубость дяди.
— Ваш дядя узколобый идиот, — отмахнулся я, — который не видит дальше своего носа.
— И все же, он мой дядя и опекун. Был… Теперь я даже не знаю, что делать.
Впервые я увидел Дарью настолько растерянной. Даже перед лицом обезображенного личинкой сектанта она не выглядела настолько потрясенной. Слова дяди выбили у девушки почву из-под ног, и теперь она словно падала в неизвестность, которая пугала и обескураживала ее.
— Оставайтесь у меня столько, сколько пожелаете, — предложил я.
— Но… — Дарья захлопала ресницами. — Благодарю за столь щедрое предложение, граф, но я не
— Какое стеснение? Здесь достаточно комнат для пары десятков человек. Дея подготовит тебе покои.
— Будет исполнено, барин, — цыганка склонила голову.
— Я даже не знаю, когда и куда смогу съехать. Мой визит может затянуться надолго, — несмотря на ее слова, Дарья хотела остаться — это было видно по ее глазам.
— Отлично, — я улыбнулся. — Сможешь присматривать за мной, чтобы я не вспомнил старое и не запорол кого-нибудь плетью до смерти.
— Спасибо, — Дарья, наконец, позволила себя уговорить.
— Всегда пожалуйста. Выбери себе ту комнату, которая понравится. Дея тебе все покажет.
Девушки ушли, и мы с Петром остались наедине.
— Вы ведете себя не так, как раньше, граф. — Заметил он. — Несмотря на вид, передо мной сейчас не двадцатилетний дерзкий юноша, а рассудительный умный мужчина… пусть и немного вспыльчивый. Это прибавляет вам баллов.
— Баллов для чего?
— Пока еще рано об этом говорить. Нашу беседу с Дарьей прервал ее дядя. Мы еще не все обсудили. Пока графиня занята, не окажите ли мне милость показать своего драгуна?
— Конечно, — я жестом предложил Нечаеву следовать за мной.
Мы вошли в лифт и стали спускаться. Я не мог не отметить, что теперь механизмы не скрипят и работают исправно. Не прошло и тридцати секунд, как мы оказались в подвале. Не успели двери распахнуться, как за ними появились неизменно чумазые Петрович и Олежка. Увидев меня с гостем, оба порченых согнули спины в низких поклонах.
— Я же просил вас подняться наверх, помыться и переодеться, — за последние дни произошло столько всего, что я напрочь забыл об этой парочке.
— Не дозволено порченым по барскому дому шастать, — пробормотал Петрович не разгибаясь.
— Я дозволил, и ты это слышал. Чтобы завтра же были чистыми. Понятно?
— Понятно, барин, — порченые согнулись сильнее — еще чуть-чуть и они бы точно потеряли равновесие.
— И выпрямьтесь уже!
Я прошел мимо. Нечаев следом. Он старательно делал вид, что мой разговор со слугами никоим образом его не касается, но наверняка жадно ловил каждое слово. Каждая минута общения с этим человеком лишь сильнее убеждала меня в том, что он состоит в какой-то секретной службе и имеет власть куда большую, чем позволяет понять окружающим.
Мы приблизились к мрачной громаде черного драгуна. Как я и приказал, Петрович и Олежка очистили его от пыли и грязи. Теперь древний доспех внушал не только ужас, но и чувство трепета. В глубине моего сознания ударилось огромное сердце — Чернобог почувствовал приближение владельца.
— Никогда не видел ничего подобного, — покачал головой Нечаев.
— Мои предки не пользовались им, так что драгун просто пылился здесь до недавнего времени.
— Он выглядит действительно старым, даже дремучим, — продолжил Нечаев, изучая доспех внимательным взглядом. — И сильно уступает новым моделям. Какого он ранга?