Граф
Шрифт:
От пропущенного удара Чернобог преисполнился лютой ненавистью и жаждой мести. Он звал меня вперед, рвать, терзать и рубить врага. Но я твердо знал, что одной лишь слепой яростью мы этот бой не выиграем.
Матка разинула безобразную пасть и послала в меня упругую струю вязкой дымящейся жидкости, в которой угадывались серебристые прожилки абсолюта. Я ушел влево и сразу вверх. У меня получилось предугадать атаку противника — как только Чернобог пришел в движение, она тут же плюнула сгусток слизи на упреждение, но теперь он лопнул у драгуна под ногами.
Повторная атака
Но матка не учла одного — презрения и жестокости древнего драгуна, помноженных на мой ум и решимость. Вместо того, чтобы отступить или пытаться уклониться, я выставил перед собой щит и атакующим ястребом спикировал вниз.
На миг от перегрузки даже заложило уши. Ядовитые капли зашипели на сотканном из черного дыма щите, несколько из них попали на воронёную броню, но задели ее лишь вскользь. За миг до приземления я отозвал щит и, едва латные сапоги драгуна коснулись земли, что было сил оттолкнулся ногами, одновременно призывая меч.
— По моему сигналу дай все, что есть! — сказал я Злате.
Черно-золотой молнией Чернобог рассек ночь и по рукоять погрузил клинок в тело матки. Она вздрогнула, когда раскаленное лезвие вспыхнуло внутри нее. Тварь изогнулась и резко перевернулась на другой бок, пытаясь вырвать оружие у меня из рук. Но я не разжал пальцев. Наоборот, сжал кулаки и провернул лезвие так, чтобы оно находилось в ране параллельно земле.
Чернобога рывком подняло вверх. Удерживаясь на вращающемся теле матки, драгун начал двигаться по широкой дуге вперед и вверх. Как только сила вращения полоза почти подняла нас в высшую точку, я крикнул:
— Сейчас!
Злата зашипела, и черное пламя подернулось золотой каймой. Я вновь повернул клинок и рывком направил его вниз, повиснув на рукояти. Под собственным весом Чернобог заскользил вниз, увлекая за собой и клинок.
Матка задергалась и завопила, продолжая перекат уже по инерции. Меч жадно вгрызался в ее тело практически рассекая его надвое. Плоть шипела и расползалась под лезвием, в то время как черно-золотое пламя врывалось внутрь и выжигало все, чего касалось.
Сапоги Чернобога коснулись земли одновременно с брюхом матки. Я вырвал оружие из жуткой раны и начал медленно обходить мелко вздрагивающую матку полозов. Она все еще силилась поднять уродливую морду, но не могла. Извиваясь в массе своих же дымящихся зловонных внутренностей, она понимала, что это конец.
Чернобог замер над поверженным противником и посмотрел в единственный уцелевший глаз, где плескался целый океан ужаса.
— Бойся Чернобога, — пророкотал древний драгун. — Ибо он — смерть всего твоего рода. — С этими словами я вонзил меч в глаз матки полозов и провернул его дважды.
Тварь еще раз дернулась и замерла, теперь уже навсегда.
Мы выиграли эту битву. Но каждый знал, что настоящая война еще впереди.
Эпилог
Мы
Нечаев не сказал, для чего вызвал меня, но заявил через шофера, что дело крайне важное. Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как быстро собраться, отдать указания домашним и в срочном порядке отбыть в служебную командировку на неопределенный срок.
И вот, наконец, дверь кабинета открылась и в нее вошел глава Тайной канцелярии. Сделав всего пару шагов, он остановился и жестом пригласил нас подняться:
— Все готово, — сообщил Петр. — Пора ехать.
— Куда? — мы с Дарьей переглянулись.
— Скоро узнаете, — Нечаев первым покинул свой кабинет, и мы пошли за ним.
Миновав сеть извилистых коридоров подземной штаб-квартиры Тайной канцелярии, ее глава привел нас в просторный гараж, где стояла дюжина одинаковых машин. Мы сели в ту, что подъехала первой. За рулем оказался уже знакомый мне Федор. В недавнем бою он получил пару царапин, но отказался от отдыха.
— Граф, графиня, — шофер выскочил из машины и, хромая, обошел ее, чтобы открыть перед Дарьей дверь.
— Вам не стоило, — начала было девушка, заметив ранение агента, но тот сразу же покачал головой.
— Если бы не вы, меня бы разорвали изверги, Дарья Сергеевна, позвольте хоть как-то вам услужить, — заявил Федор, распахивая перед девушкой дверь.
— Благодарю, — она уселась на мягкое сиденье.
— А мне даже спасибо не скажешь? — усмехнулся я, обходя авто с другой стороны.
— Вы, Ваше сиятельство, матку полозов уничтожили и глазом не моргнули, — улыбнулся шофер, — уж с дверью-то справитесь или вам помощь калеки нужна?
— Осторожнее, Федор, — заметил Нечаев, который сел в машину без посторонней помощи. — Граф Воронцов известен вспыльчивым нравом. Говорят, он нескольких слуг засек насмерть на конюшне.
— Они сами напросились, — подыграл я Петру.
— Полно вам, Ваше сиятельство, — несмотря на улыбку, голос Федора дрогнул, — я же вашего порченого из шахты обратно вез. Петрович, кажется. Он нам все уши прожужжал о том, какой вы замечательный.
— Значит, его тоже ждет плеть, когда я вернусь домой. — Как можно серьезнее заявил я, заставив Федора побледнеть. — Ты же знаешь, почему у моего родового драгуна черная броня?
— Нет, — шумно сглотнул шофер, так и застыв рядом с водительской дверью.
— Потому что она закалена в крови порченых. — Зловеще произнес я.
— Секунду, Ваша светлость, — засуетился Федор. — Сейчас открою…
— Да садись уже, — рассмеялся я. — Сам управлюсь.
Когда все расселись по местам, Федор направил машину по ровной подземной дороге. Некоторое время я ожидал, что мы вот-вот заедем в кабину огромного лифта, поднимемся наверх и прокатимся по ночной столице, но этого не произошло. Автомобиль гнал по подземному тоннелю с крейсерской скоростью.