Гранит
Шрифт:
— Ну вот... А не кажется ли вам, Николай Фролович, что корпус первичного дробления — это главный объект? Да-да, главный!
— Я вас не понимаю... Зачем же строить корпус для дробилки, которую сняли с поставки. В этом году нам ее не получить.
— Поживем, увидим... Скажите, сколько лет вы работаете прорабом?
— Шестой.
— Шестой?! И такая механизация! Скажите откровенно: вы не любите механизацию или не придаете ей серьезного значения?
— Люблю.
— Что-то не заметно... Какое же у вас освоение средств за первый
Пентецкий стал копаться в бумагах.
— Мизерное освоение... Зима. Зимой какая работа!..
Он ничего не находил и молчал.
— Ну хорошо, тогда скажите хотя бы, сколько истрачено на корпус первичного дробления.
— Тысяч пятнадцать... двадцать. Это в прошлом году.
— Попрошу точнее.
Прораб снова стал рыться в папке.
— Как вы думаете, план второго квартала выполните? Какие объекты обеспечены материалами? Какие нет?..
— План четырех месяцев мы не вытянем. Но второй квартал выполним. Обязательно выполним!
— Каким образом?.. Носилками? Тачками?.. Бетон вам на строительство доставляют в десять часов, а то и позднее... На строительстве магазина нет бутового камня. И это у нас, где гранита — сколько угодно!
— Не пришла машина... А бетон... Мы ведь работаем с восьми.
— Бетонный завод тоже — с восьми?
— И бетонный...
— Почему бы заводу не начинать работу на час раньше?
— Так взрывы же в карьере!..
— Они заканчиваются в семь.
— Иногда позднее...
— Тогда выводите бетонщиков на работу в девять. Нельзя же заранее планировать простои! Графики ведения работ у вас есть?
— Видите ли...
— Почему нет аккордных нарядов?
«Повторяю истины, которые всем давно известны, — сердился в душе Григоренко. — Ну, а что такому скажешь нового!»
— Выдача аккордных нарядов отнимает много времени и мало что дает...
— Вы выдавали такие наряды?
— Пробовали, но ничего не вышло.
— Пробовали... А какие ваши, Николай Фролович, планы на будущее? — тихо спросил директор.
— Вы спрашиваете о квартальном плане? Я уже говорил...
— Нет, я интересуюсь вашими личными планами на будущее... До пенсии вам далеко? ..
— Шесть лет еще.
— Да-а, — разочарованно протянул Григоренко.— И до пенсии далеко, и строительства наладить не можете. Ну, мы еще вернемся к этому разговору.
«Сурово это, — подумал он, — но что поделаешь? Придется принимать и крайние меры».
Остапа увлекла идея — перемыть громаднейшие горы отходов. Подсчеты показали, что в них около миллиона кубометров мелкого щебня. Около миллиона!.. Он сначала сам себе не поверил. Это же двухгодичный план комбината! А затраты, по сравнению с выгодой, просто ничтожные... Только бы сконструировать мойку! Тогда с комбината потоком пойдет почти даровой щебень... Он — строитель по призванию и знает,
Пока что он ни с кем не говорил о своем замысле. Боялся, что мечта останется только мечтой, если не удастся убедить руководство комбината. Рассказал одному только Сабиту.
— Посмотри, Сабит, — показал он чертежи. — Вот приемный бункер. Сюда будут возить отходы самосвалами. Дальше они по транспортерам направятся в моечные корыта. А оттуда, уже чистые, — в другой бункер. Затем самосвалами прямо в вагоны или на склад. Совсем не сложный процесс! Нужно только одно — достать корытную мойку. Я недавно в журнале читал о такой...
— Мало-мало понимаю, Остап. Давай делай. Ты с директором говори об этом...
— Ну, так сразу и к директору!
— К кому же? Директор разрешит, начинать можно. Не разрешит, твой план верблюд без горба!
— Да я знаю. Конечно, нужно к директору, но еще рано. Пока нет чертежей, расчетов, пока не все продумано как следует и, главное, нет мойки, нечего беспокоить директора... Ты мне поможешь, Сабит?
— А что нужно? Класть кирпич — в этом я мало-мало разбираюсь... Забивать костыль в шпала — тоже... А чертеж делать...
— Чертежи я возьму на себя. Вот мойку — ее одному не сделать. Здесь руки нужны. Такие, как у тебя, Сабит. Ну, и мои тоже.
— Если только руки...
— Вот и хорошо... Смотри. Вот это — первый эскиз.
Они склонились над белыми листами плотной бумаги и так увлеклись, что не заметили, как в комнате потемнело. Работа захватила обоих. Самые скромные подсчеты давали колоссальную цифру — миллион кубометров щебня. И это при том условии, что в отходах его только пятнадцать — двадцать процентов, как получилось у Остапа после перемывки взятых на пробу десяти килограммов. Ну, а если больше?
Они не услышали, как тихо приоткрылась дверь и в комнату вошла девушка с маленьким чемоданчиком.
— Привет, ребята!
— А-а, Светлана! Привет. Ты к Вано?
— Да.
Светлана улыбнулась, и на ее лице весело проглянули мелкие, едва заметные веснушки. Они так ей шли, что без них трудно было даже представить девушку.
Чувствовала она себя здесь как дома. Порылась в шкафу, достала носовые платки Ивана, грязные носки, майки, свитер, кинула все это в чемоданчик.
— Где же мой?
— Кто — мой? — раздраженно кинул Сабит.
— Как кто? Не ты, конечно! Иван.
— Вано! Ах, Вано!.. Мало-мало знаю. К Марина пошел...
— К Марине?.. Ишь чего выдумал: все знают, какая Марина... Ты что — смеешься надо мной? Или дурака валяешь?
— Зачем дурака, — рассердился Сабит. — У него не только Марина, еще жена есть!
— Жена? Откуда ей взяться?.. Ты говори, Сабит, да не заговаривайся. Он же сказал, что не женатый!.. — Девушка побледнела. Пристукнула крышкой чемодана.