Грат
Шрифт:
Портовый город Мелмонд-на-Эланте считался по альвийским меркам довольно крупным: здесь обитало более восьми тысяч душ, в то время как столица, Розельвин, насчитывала чуть менее тридцати тысяч жителей. Узкие мощеные тротуары города были щедро посыпаны прелой соломой и золой — печи здесь топили углём, и мелкая черная пыль висела в воздухе густой пеленой, скрипя на зубах и оседая под ногами. А вот конского навоза на тротуарах почти не встречалось: его шустро собирали мальчишки и дряхлые старухи, охотившиеся за этой необычайной ценностью с грязными корзинами наперевес. Навоз охотно скупали кожевенные мастерские, использовавшие его в дубильном процессе, и фермеры из тех, что победнее — в качестве удобрения.
Зато
— Двинем в столицу сегодня, или переночуем здесь? — обернулся к Эльдмару Бамбур.
— Ты-то, может, и выдержишь такую долгую дорогу, а я устал и хочу отдохнуть, — недовольно проворчал старый эльф.
— Тогда остановимся в старом монастыре за городом. Там всегда свободно, а здесь, в порту, цены за ночлег просто чудовищные. К тому же, в нас за версту видно чужеземцев, обдерут как липку.
Очутившись за портовыми воротами, я огляделся. По улицам сновали конные и безлошадные экипажи, куда-то спешили обыватели, все это галдело, цокало копытами, стучало колесами, гудело клаксонами и пыхтело паровыми машинами. Свою лепту в какофонию вносили слепые и увечные уличные шарманщики, попрошайки, зазывалы и неисчислимые торговцы, продававшие с лотков нехитрую снедь, сладости, пуговицы и прочую мелочевку. Мое внимание привлекли небогато одетые горожане, державшие в руках похожие на копья палки, к которым были прибиты исписанные чернилами длинные бумажные листы. «Свежие баллады!», — выкрикивали они. — «Подробные описания похождений благородного Ладимора и его возлюбленной! Песнь о грешной любви юной Лианны и воина Эльфидора! Всего пол-фейвина за два локтя прекрасных стихов!». Баллады здесь, видимо, очень ценили, однако я впервые в жизни видел, чтобы высокую поэзию продавали рулонами. Впрочем, поглядев мимоходом на один такой листок и оценив спотыкающийся слог в сочетании с ужасающими рифмами, я пришел к выводу, что такая форма этого вида искусства вполне практична — если, конечно, использовать бумажную ленту правильным образом.
Сочинителям баллад вторили продавцы тоненьких брошюрок в дешевых бумажных обложках: «Кровавые подробности жестокого убийства лавочника Бюлвейда! Только у нас! Самое точное и детальное описание жуткой расправы над старой торговкой Цвейлой с Ситцевой улицы! Всего полтора фейвина, не проходите мимо!». Эти торговцы беззастенчиво пытались удовлетворить нездоровый интерес обывателей ко всякой кровавой жути, причем прохожие покупали у них брошюрки весьма охотно. Нас эти лоточники высокомерно обходили стороной, видимо, полагая, что орки читать не умеют. Зато спустя пару минут меня выцелил из толпы плюгавый взлохмоченный эльф очень подозрительной наружности, который, настороженно оглядевшись по сторонам, пристроился рядом и громко затараторил:
— Молодой господин, имею честь предложить вам уникальный товар, спички. По фаррингу за штуку. Вы, небось, подумали, что за сумасшедший продает спички по такой безумной цене, да, молодой господин? Уверяю вас, я не сумасшедший. Спички, господин, это законный товар, и я его могу продавать за любые деньги, правда ведь? А если вы купите у меня спичку за фарринг, я отдам вам в подарок чудесный набор гравюр, которые порадуют вас в любой день или даже ночь. На этих прекрасных гравюрах есть и человеческие дамы, и эльфийские, и даже
Прохиндей достал из жилетного кармана толстую пачку открыток и развернул веером перед моим носом. Там действительно обнаружились дамы, преимущественно лишенные всякого намека на одежду. Эльфийки, человеческие женщины и дварфийки, в разных позах, на кроватях, на столах и под ними, часто в компании лиц мужского пола — тоже людей, гномов и эльфов, причем в самых разнообразных и причудливых сочетаниях. Орков в этом богатом ассортименте почему-то не наблюдалось.
— Ух ты! — воскликнул Холт, увидев в руках торгаша такое богатство, но я тут же отвесил ему звонкий подзатыльник, чтобы привести приятеля в чувство. Гравюры меня не сильно заинтересовали, а вот брошюру с описанием кровавых убийств я бы купил, просто чтобы попрактиковаться в чтении на эльфийском. Однако потянувшись к поясу, я внезапно обнаружил пропажу кошелька с мелочью — пока я разглядывал непристойности, кто-то ловко срезал его, да так, что я заподозрил неладное слишком поздно. Заметив в толпе парочку улепетывавших со всех ног мальчишек, я, не долго думая, кинулся за ними вдогонку.
— А ну стой! — крикнул я.
Куда там! Заприметив погоню, мальчишки припустили еще быстрее. Мы свернули в один переулок, затем в другой, когда я все-таки окончательно потерял воришек из виду. В кошельке лежала лишь медная мелочь, невелика потеря, жаль было потерять сам кожаный кошель, доставшийся мне от отца. Оглядевшись по сторонам, я понял, что заблудился.
— Эй, мальчуган! — остановил я пробегавшего мимо чумазого мальчишку, — покажи мне дорогу к старому монастырю.
— Фарринг! — оглядев меня с ног до головы, заломил цену тот.
Пошарив по карманам, я нащупал мелкую гномью монетку.
— Держи, хватит с тебя и этого.
Спрятав подачку за щеку, мальчуган махнул рукой и зашагал вперед. Я ускорил шаг, чтобы не отставать. Он свернул за угол на одном перекрестке, потом на другом, и с каждой минутой окружающий пейзаж все больше и больше стал напоминать мне грязные городские трущобы. Дома из старого серого камня выстроились сплошной стеной, многие окна зияли черными провалами, а то и вовсе были забиты досками. Небо почти исчезло из вида за низкими навесами крыш, из-за чего даже днем тут царил зловещий полумрак.
Свернув на очередную улочку, мальчуган юркнул в какую-то щель между домами и исчез, оставив меня в одиночестве. Поняв, что меня провели, я развернулся в обратном направлении, но вскоре заплутал еще сильнее. Наконец между старым покосившимся сараем, из окон которого торчали чахлые кособокие деревья, и полузаброшенным складом я заприметил свободное пространство, в пустоте которого угадывалось небо. Свернув туда через заросший бурьяном пустырь, я очутился на набережной Эланты.
Дома и здесь подступали вплотную к черной воде, узкая мощеная полоска набережной не позволяла разъехаться двум экипажам. Этим, видимо, и решили воспользоваться трое оборванцев, остановивших запряженную парой гнедых карету: один схватил лошадей под уздцы, второй нанес несколько сильных ударов закрывшему лицо ладонями кучеру: на руке нападавшего тусклым металлом блеснул кастет. Третий распахнул дверцу кареты и с довольной ухмылкой вскочил на подножку. Раздался пронзительный женский крик.
Моктар! Времени на размышления не оставалось: выхватив шпагу, я шагнул навстречу грабителям.
Глава 20
Чудесное спасение
Комплекция у меня отнюдь не атлетическая, так что бросаться на троих противников врукопашную было бы слишком опрометчивым поступком. Да и неизвестно, что у них припрятано под одеждой: там вполне может отыскаться огнестрельное оружие. Зато на моей стороне сыграл эффект неожиданности: разбойники явно не ожидали нападения.