Грат
Шрифт:
— Как он?
Аквилия и лекарь, за которым послали седовласого слугу по имени Кастор, проигнорировали вопрос Отры, продолжая возиться с лежащим на кушетке Эльдмаром. Девушка заставила его выпить настой, погрузивший старика в сон, после чего врач извлек из раны пулю и сообщил, что важные сосуды не задеты. Тем не менее, эльф потерял много крови и выглядел, на мой неискушенный взгляд, неважно. Сейчас Аквилия умело накладывала на рану повязку: судя по всему, одеяние сестры милосердия она носила не напрасно.
— Вы можете не ходить туда-сюда по комнате? — подняла она недовольный взгляд на Бамбура. —
Смуглолицый на мгновение замер, но потом снова принялся мерить гостиную шагами.
— Не могу. Вы не представляете, сударыня, как я рискую. Вам ведь известно, кто и с какой целью нас сюда послал. У меня не было ни малейшей возможности открыться и рассказать о своих планах никому, даже Эльдмару. Во дворце повсюду посторонние уши, а у Люциана достаточно приближенных, которые потеряют все, если он лишится трона. Да и не только во дворце, шпионов короля хватает повсюду, его величество страшно боится дворцового переворота. Малейшее подозрение, и я давно был бы мертв. Как и вы, ваша светлость.
Аквилия снова промолчала, а выражение ее лица скрыли от меня упавшие со лба белокурые локоны.
— Вы ничего не ответили на мое предложение, — с настойчивостью в голосе произнес маркиз да Монфор.
— Сейчас не время. Сперва нужно позаботиться о раненом. Вы можете остаться здесь, пока Эльдмару не станет лучше.
Похоже, девушка имела в поместье Таклана право голоса, по крайней мере, никто не стал оспаривать ее великодушное предложение. Покончив наконец с повязкой, Аквилия поднялась на ноги.
— Его нужно перенести в комнату.
— Я с ним! — тут же вызвалась в добровольные сиделки Отра. Вот ведь: и на занятиях смотрела старику в рот, всякий раз испрашивая у наставника разрешение выполнить задания, которые давал нам Бамбур, и сейчас не отходит от раненого эльфа ни на шаг.
Двое встретивших нас на крыльце парней, выполнявших, насколько я понял, функции личной охраны Аквилии, легко подняли Эльдмара на руки, однако Отра все равно бросилась им на помощь. Поняв, что в моем присутствии здесь больше никто не нуждается, я поспешил выйти на свежий воздух: в особняке стоял тяжелый дух застарелой мочи и медикаментов, который всегда сопровождает больничные палаты и богадельни, где доживают свой век больные старики. А обостренное орочье обоняние делало для меня этот запах и вовсе тошнотворно-невыносимым.
Над Герродом уже опустилась ночь, усыпав небо серебристыми горошинами звезд. Среди тонувших в темноте древесных крон переливчато стрекотали цикады, а влажный воздух принес откуда-то запах скошенной травы. Зажмурившись, я вдохнул полной грудью прохладный ночной ветер. Возвращаться назад не хотелось.
— Прохлаждаешься?
Рядом словно из ниоткуда возник Холт, успевший где-то стянуть кольцо кровяной колбасы, от которого уже осталась примерно половина. Он протянул огрызок мне, но я отрицательно покачал головой, и Холт, довольно хмыкнув, снова вгрызся в свою добычу.
— Я фафу… — от дожевал колбасу и продолжил: — Я гляжу, девчонка-то тебе понравилась. А она ничего такая, ладная, а?
— Она человек, причем из знатного рода. А я — орк. Так что не говори глупостей.
— Да ладно! — фыркнул мой друг и запихнул в рот остатки колбасы. — У людей, вон,
— Холт! — мое терпение уже подходило к концу. — Заткнись, только сразу и весь, ладно? Орки не живут с человеческими принцессами и ослами. Это дурацкие сказки. И давай покончим на этом.
— Ладно-ладно! — примирительно замахал руками тот. — Слушай, Грат… А ты часом не знаешь, где у них тут что-то вроде кухни?
Я пожал плечами. Вздохнув, Холт удалился в ночь в поисках очередной порции провианта, а я, постояв еще немного на крыльце, неохотно вернулся в дом. Если честно, с гораздо большим удовольствием я заночевал бы и в парке под деревом, но снаружи становилось прохладно, и я довольно быстро замерз. Терпеть отвратительный запах показалось мне куда меньшим злом.
К утру я принюхался, и специфический дух этого места почти перестал меня раздражать, правда, мне начало казаться, что кисловатая вонь теперь преследует меня повсюду — даже на улице, куда я отправился поразмяться перед завтраком. Нас накормили постной кашей и вареной рыбой — я проглотил завтрак с трудом, а вот Холт слопал свою порцию с видимым удовольствием. Ему, похоже, было решительно все равно, что жрать, лишь бы давали побольше. Спустившаяся в гостиную Отра выглядела изможденной. Она сообщила, что Эльдмар ненадолго просыпался, попросил пить, а потом уснул снова.
Время до обеда тянулось медленно. Я забрел в местную библиотеку, но обнаружившиеся там книги на Всеобщем и эльфийском оказались неинтересными — в большинстве своем это были чьи-то скучные мемуары, детские сказки и новеллы о любви. Впрочем, что еще нужно старикам? Таковых, кстати, я насчитал в доме несколько десятков — они неторопливо шаркали по коридорам, не обращая на нас никакого внимания, а нескольких пожилых мужчин и одну совсем уж древнюю старушку прислуга вывела во двор и усадила в глубокие плетеные кресла, заботливо укрыв им ноги пледами. По словам Кастора, которого я встретил после завтрака, в богадельне имелось еще несколько лежачих стариков, которым требовался постоянных уход.
От скуки я углубился в парк и немного помахал шпагой, а после обеда напросился в добровольные помощники Кастору и помог ему натаскать в дом воды из колодца. Лишь когда день стал клониться к закату, нас, наконец, почтила своим присутствием Аквилия — я уже начал опасаться, что девчонка снова куда-то сбежала и нам опять придется ее искать.
— Вы подумали над моими словами, сударыня? — снова обратился к ней Бамбур, когда в гостиную подали ужин.
— Да, подумала. Я не хочу.
— Вот как? Не хотите? Почему же?
— Потому, что жизнь при дворе — это не мое. Я полтора десятка лет провела здесь, меня обучили ухаживать за больными и помогать страждущим. И знаете… мне это нравится.
Аквилия подняла на Бамбура огромные серые глаза в обрамлении длинных ресниц, и я снова отметил ее сходство с пугливым маленьким зверьком — осторожным и не желающим надолго покидать свою уютную и безопасную норку.
— На троне Валлора у вас будет гораздо больше возможностей помогать страждущим, — гнул свою линию да Монфор. — Думаю, ваши родители в полной мере согласились бы со мной.