Грехи девственницы

Рэндол Анна

Гейбриел остановился у подножия лестницы, чтобы перевести дыхание. Мадлен не стоило выходить без него, ведь кто-то пытался ее убить. Слава Богу, у нее хватило ума взять с собой Кента.

В дом его матери.

Гейбриел поднялся по лестнице. Мысль о том, что его мать и Мадлен проводят время вместе, не должна была его удивлять, но почему-то волновала. О чем они могут говорить? И почему Мадлен не рассказала ему об этом визите во время утренней прогулки в парке? Ему пришлось расспрашивать о ней у дворецкого.

Гейбриел

остановился у двери гостиной.

Голос матери звучал подавленно и совсем не походил на ее привычную радостную болтовню.

— Ее тело нашли на кровати в номере отеля.

Слова матери лишили Гейбриела способности дышать.

Сьюзен.

Мадлен приехала, чтобы узнать у его матери подробности ее гибели. Черт, он же говорил, что это не ее дело. Зачем она вмешивается?

Гейбриел распахнул дверь, застав обеих женщин врасплох. Его взгляд, устремленный на Мадлен, горел гневом, требуя объяснений.

К счастью, у Мадлен хватит ума покраснеть.

— Ну что — достаточно узнала? — гневно спросил он. — Может, рассказать тебе, как аккуратно были сложены ее руки когда я нашел ее в номере дешевого отеля? Как были уложены ее волосы? Что она была одета в новую сорочку даже не принадлежащую ей? Что негодяй приколол брошь под лиловыми кровоподтеками на ее шее? — Гейбриел вытащил из кармана брошь, и она со стуком упала на поверхность стола.

Краска отлила от щек Мадлен, и ее лицо посерело.

— Гейбриел, остановись.

— Ты пришла сюда, чтобы разузнать подробности.

— Гейбриел! — На этот раз упрек в голосе Мадлен заставил Гейбриела замолчать. Он проследил за ее горящим отчаянием взглядом и увидел, что его мать дрожит столь сильно, что даже расплескала чай.

Ярость тотчас же остыла, уступив место жгучему чувству стыда.

— Мама. — Гейбриел взял чашку из рук матери и осторожно поставил ее на стол. После этого он опустился рядом с ней на колени и принялся растирать ее холодные дрожащие руки. — Прости меня. Я вел себя недопустимо.

Беатрис потрепала сына по щеке.

— История Сьюзен принадлежит не только тебе. Ты потерял сестру, а я потеряла дитя. И Мадлен не заслуживает того, чтобы ты оторвал ей голову за лишние вопросы.

Гейбриел медленно набрал в грудь воздуха. Мадлен знала что он не желал ее вмешательства. Но он все равно встал и поклонился. Гейбриел был готов на все, чтобы уменьшить страдания матери.

Мадлен не отрывала взгляда от броши на столе.

Беатрис поднялась.

— История Сьюзен управляет твоей жизнью, сын. Ее все равно не вернуть.

А что ему еще оставалось. Позволить убившему ее негодяю остаться безнаказанным?

Впервые с момента гибели сестры груз вины готов был обрушиться на плечи Гейбриела всем своим весом. Смерть Сьюзен всегда довлела над Гейбриелом, но сейчас она тянула его вниз подобно привязанному к ногам якорю. Каково это будет — не испытывать больше подобного ощущения каждую секунду?

Вернее, нет, не каждую секунду. Несколько раз за последнюю неделю Мадлен заставляла Гейбриела забыть о постигшем его горе.

Она обладала способностью заставлять его забывать обо всем с помощью мимолетного прикосновения или даже одного своего присутствия. Но хотел ли Гейбриел, чтобы она имела над ним такую власть?

Нет. И как ему в голову такое пришло? Еще одна девушка убита. Обе они заслуживали отмщения. А убийцу необходимо остановить.

Беатрис покачала головой.

— Нет ничего дурного в том, чтобы дать себе немного покоя. И что бы ты ни думал, твоя сестра уже обрела свой. Навеки.

Гейбриелу оставалось лишь кивать, как деревянному болванчику.

— Мне необходимо прилечь. — Беатрис остановилась рядом с Мадлен и сжала ее плечо. — Я буду стоять на своем, даже если он постарается убедить меня в обратном. Ведь еще неделю назад он бы убежал отсюда в гневе, услышав мои сегодняшние слова.

С этими словами мать Гейбриела вышла из гостиной и тихонько прикрыла за собой дверь.

Едва они остались вдвоем, Мадлен схватила со стола брошь.

— Что твоя сестра делала в Париже?

— В Париже? Что за черт? Сьюзен никогда не была в Париже.

— Такую же брошь я видела на убитой девушке два года назад в Париже. — Повертев брошь в руке, Мадлен поднесла ее к свету и провела пальцем по локону, спрятанному под стеклом. — Нет, не совсем такую. В той был белокурый локон. — Мадлен многозначительно посмотрела на Гейбриела.

— Что именно ты видела? — Каждый мускул его тела напрягся в ожидании ответа.

Гейбриел знал, что выглядит как сумасшедший, но ничего не мог поделать с обуревавшими его эмоциями.

— Когда войска союзников вошли в город после отречения Наполеона, мне было поручено соблазнить…

Несмотря на его состояние, Гейбриел не хотел, чтобы Мадлен использовала именно это слово.

— Получить информацию.

Мадлен поджала губы.

— Называй как хочешь. Мне было поручено добыть информацию о заговоре. Кто-то планировал освободить императора до того, как его сошлют на остров Эльба. Мы были приглашены на бал, устроенный в честь возвращения Людовика Я повела нужного мне человека в приготовленную для встречи с ним комнату. Но едва только мы переступили порог, мимо нас пробежал неизвестный. Я подумала, что мы спугнули еще какую-то парочку. Но на кровати лежала молодая женщина. — Мадлен положила брошь на стол, не поднимая глаз. — Она была задушена и уложена именно так, как ты описывал.

Стены комнаты словно бы рухнули, а потом с неумолимой скоростью взлетели назад. Голубые и зеленые цвета, преобладавшие в убранстве гостиной, смешались в одно пестрое пятно, и Гейбриел тяжело опустился на диван рядом с Мадлен.

Еще одна жертва.

Гейбриел взял Мадлен за руку.

— Ты разглядела убийцу?

Девушка покачала головой, и ее щеки залила краска.

— Нет. Я была слишком… занята своим информатором.

Гейбриел судорожно втянул носом воздух. Оказаться так близко к разгадке и быть отброшенным в начало пути было еще больнее, чем вообще ничего не знать.