Гренадёры

Биткова Евгения

Картинки в глазах начали смазываться. Усталость накинула свои сети. А в голове продолжала жужжать навязчивая мысль. Шорох. Шкура, укрывающая мои ноги, внезапно стала тяжелее.

Сон хорошая вещь, когда необходимо скоротать время. Но он не очень хорош в сидячем положении, на жестком сиденье и с постоянно бьющейся о дверцу головой. «Скорее всего, у меня будет шишка. В лучшем случае синяк», — хмуро подумала я, потирая ушибленный сбоку лоб. Мы не можем ехать поровнее? Постоянно мотает туда-сюда! Я слегка пошевелилась. Ох, ноги затекли, и шея тоже. Блеск! Я попыталась аккуратно подвигать ногами. Нужно разогнать кровь. Получалось с трудом. Что-то давило на колени. Не помню, чтобы

я клала на них сумку или переноску. Я разлепила веки. Черное и мохнатое. Хм, и что это может быть? Я осторожно потрогала рукой. Нащупалась выпуклость. Я заинтересованно потянула. Раздалось недовольное ворчание. Впоследствии черное и мохнатое оказалось головой Кима, а выпуклость его ухом. Напарник, недовольно потирая оттянутую часть тела, укоризненно посмотрел на меня. Я состроила виноватую мину. Кима не пробило. Перейдем к нападению.

— А нечего на коленях спать! Не маленький. У меня от тебя ноги затекли.

— У меня тоже, правда, почему-то одна. Кстати, на коленях спать неудобно. Жестко, — водя шеей из стороны в сторону, пожаловался парень.

— Голова у тебя неудобная! Вся в острых углах, — проворчала я.

Отстав от друга, я, отодвинув шкуру, решила посмотреть, как дела у Шнурика. Хорек безмятежно спал. По-моему, по длительности сна зверек мог переплюнуть даже Кима. Но чему тут удивляться? Четыре часа активной деятельности и двадцать дремы для хорька норма. Жаль, в меня сон больше не лезет.

— Ким, а Ким, скоро ли мы приедем? — начала я тормошить парня.

— Не знаю, — пробурчал сонный напарник, пытаясь отмахнуться от моих вопросов. Но я не отставала.

— Врешь! Ты всегда все знаешь.

— Довольно сомнительное заявление. Знать все невозможно, — сказал он, но посмотрел в окно. Бесполезно, на улице была темень. Парень достал из кармана часы. Взглянул, сморщился. Снова порылся в кармане. Достал фонарик. Закатил глаза, прикидывая что-то в голове. — Ну, навскидку часов пять.

— Пять?! — охнула я. — Жутко много…

— Думаешь, много? А сколько, по-твоему, мы проехали?

— Много, — твердо заявила я.

— М-да, тяжелый случай, — решил Ким. — Давай разберемся. Во сколько мы выехали?

— Эм, во сколько?

— Ох, в час дня. Вспоминаем про медлительность лосей. И если вдаваться в цифры… — Ой, как не хочется, но Ким уже начал: — Когда лоси не напуганы, они идут в основном шагом со средней скоростью полтора-два километра в час. Берем в расчет и то, что на ходу они часто останавливаются, обкусывают ветки, жуют снег и тому подобное. Лоси, идущие рысью, явление редкое, это случается только тогда, когда их напугают, или во время гона. Скорость всего лишь семь-десять километров в час. Но по мелкому снегу или вытоптанной дороге преследуемый лось может бежать несколько часов без перерыва, не сбавляя скорость. Если вспугнуть лося, он может пробежать всего несколько сотен метров галопом со скоростью тридцать пять и более километров в час. Правда, после этого быстро выдыхается и переходит на шаг. Скорость плавающего лося тебя не интересует? — Я поспешно замотала головой. — Лады. Теперь представь, какова скорость лося, запряженного в килограммовую телегу с пассажирами? Что у тебя с лицом? Это ты так прикидываешь? Я-я-ясно, оставь. Ты хоть понимаешь, что быстро передвигать ногами он не сможет? И на том спасибо. От Брасета до Айсберга на поезде пара часов езды. И это прямая. Мы пехаем всего несколько километров в час по более-менее утоптанной дороге кружными путями. Как думаешь, такими темпами сколько мы будем ехать?

— Много? — грустно предположила я.

— Много, — кивнул парень. — Почти день. В лучшем случае к утру приедем. Вопросы?

Я покачала головой.

— Акира, с твоими вечными расспросами я начинаю жалеть, что сам не лишился голоса.

— Он ко мне, между прочим, вернулся.

— Поверь, я заметил.

Голова

снова легла на мои колени. Я положила на нее руку, начав машинально перебирать волосы. К утру приедем. Утро, и когда оно настанет? Забыла узнать, сколько сейчас часов. Спросить? Я посмотрела на мирное лицо друга. Ладно, пусть спит. Хоть кому-то из нас сон лезет в любом количестве.

Как хорошо покинуть злосчастный ящик на санях. Разогнуться, подвигать всеми затекшими конечностями, посмотреть на мир вокруг себя. Солнце взошло и озарило своим скупым светом землю. Ощущение раннего утра приятно пронзало мое тело. Не знаю почему, но рано утром мир воспринимается совсем иначе. По-другому чувствуется воздух, слышатся звуки. Вещи вокруг становятся более четкими и открытыми. Я люблю утро. Иногда мне нравится валяться в постели допоздна, а порой — вставать раньше солнца, ожидая рассвет. Но когда бы я ни встала, утро всегда прекрасно.

— Ким, доброе утро! — радостно сообщила я стоящему рядом другу.

Само собой, сколько людей, столько и мнений. Ким был совершенно иного. Парень одарил меня взглядом, от которого все прочие радостные слова мигом застряли у меня поперек горла. Вид у напарника был, словно он страдал похмельем. Не будь я лично свидетелем его нескончаемого сна, решила бы, что он сам тащил сани.

— Ох, не ори. Голова чугунная. И что это за издевательские слова «доброе утро»? Как оно вообще может быть добрым? Все тело ломит, в желудке сосет, еще и мутит, — проканючил парень, ощупывая себя со всех сторон.

— Мутит? А на солененькое не тянет? — невинно поинтересовалась я. Новый «светлый» взгляд в мою сторону. — Шучу-шучу, знаешь, раз в желудке сосет, надо срочно поесть! Только деньги у нас кончились. Придется просить милостыню.

— Раз хочешь, не буду тебя останавливать. Но может, это заменит милостыню? — поинтересовался Ким, подкидывая в руках звенящий мешочек.

— Деньги!!! — с бешеным криком я кинулась на мешок. Рефлексы вновь не подвели друга. Я оказалась лицом в сугробе. Но сей маленький казус не смог унять мою просто-таки выпирающую радость. — Откуда они у тебя? Я думала, мы все потратили.

— Свое — да. Госпожа Ильская щедро наградила нас за помощь.

— И сколько там? — жадно поинтересовалась я. — У-у-у, и все? Тоже мне щедрость. По-моему, шантажистам она готова была выплатить намного больше.

— То шантажисты, — усмехнулся парень.

— Нужно было тоже подсуетиться. Отобрали бы письма и потребовали сумму в полном размере.

Ким потянул меня за руку, вытаскивая из сугроба.

— Гениальная идея. Только ты чуток забыла — мы честные и неподкупные гренадеры. А честным и неподкупным не положено промышлять шантажом и вымогательством.

— Ага, а питаются бравые герои хлебными крошками, — проговорила я, отряхиваясь от снега.

— Успокойся. Ворчать — моя прерогатива. Денег нам вполне хватит. Правильно их распределим — и нам не придется заниматься подработками. Ну, будем и дальше топтаться под воротами или войдем?

Я оторвала взгляд от одежды и посмотрела на возвышающуюся над нами стену. Мощное сооружение. Каменная стена стальным цветом переливалась на солнце. Похоже ее облили водой, впоследствии превратившейся в лед, лишая соблазна незаметно перебраться вовнутрь. Смотровые башенки стояли по двум сторонам распахнутых ворот. На их шпилях развевался голубой флаг с белым медведем — гербом города. Мы неспешно проследовали к воротам. Местные старожилы нас не сильно задержали. Посмотрев на опознавательные знаки Отдела и взглянув на документы, нас проверили на наличие контрабанды. Оной не оказалось. Только Шнурик повел себя не очень вежливо с представителями закона, чуть не укусив одного за палец. Но зачем совать их в клетку? Покончив со всеми процедурами, нас пропустили.