Грешки
Шрифт:
Поздно вечером, когда гости разъехались, Джонсоны отправились ночевать в гостиницу, а старшие Уайзы легли спать, у камина остались три молодые пары.
— Ну, Джуно, открой же секрет, — попросила Лидия, — где вы собираетесь провести медовый месяц?
— Нет уж. Ты ведь не говорила, помнишь? Ладно, знай одно: мы не летим на воздушном шаре.
Лидия засмеялась:
— Алекс, а ты помнишь, как в Йеле пытался произвести впечатление на девушку из Вассара? Ну, ту историю с самолетом?
— Еще бы! Это был один из моих лучших розыгрышей. Я пригласил девушку по имени Кэнди на чашечку кофе и, надев смокинг,
Мы выпиваем его и уходим. Снова лимузин и самолет.
Другой лимузин доставляет Кэнди из аэропорта в студенческое общежитие. Я целую ее на прощание.
— И ты больше никогда не звонил ей, — напомнила Джуно. — Наверняка бедняга решила, что очень разочаровала тебя.
Алекс ухмыльнулся:
— Все, что я делал потом, было несравнимо с этим розыгрышем, но встречаться с Кэнди я больше не мог и не жалею об этом: она оказалась скучной собеседницей.
— Ну и ну, Алекс, — обиженно заметила Тори. — Ты никогда не рассказывал мне эту историю.
Он смущенно улыбнулся жене, потом снова обратился к Джуно и Лидии:
— А помните свою соседку по комнате… которой никогда не бывало дома?
— Киппи О'Коннор! — оживилась Джуно.
— У нее еще была репутация лучшей профессионалки по оральному сексу во всей Новой Англии, — усмехнулась Лидия.
— Вот-вот. Та самая. Около месяца назад я встретил ее в метро. Она стала монахиней.
— Монахиней?!
— Клянусь! В черном одеянии, с белым воротничком и с четками в руках. Киппи узнала меня.
— Невероятно! — воскликнула Джуно. — Интересно, что сталось с Томми Хоудли?
Тори демонстративно зевнула.
— Все это очень увлекательно. — Она иронически улыбнулась. — Обожаю слушать истории, начинающиеся с фразы: «А помните…».
— Извини, милая, — сказал Алекс. — Мы через несколько минут уйдем. А что касается Томми Хоудли, то он стал вице-президентом компании, владеющей сетью химчисток. Правда, Уит Циммерман говорил мне, что у Томми в дальней комнате одной из химчисток играют в покер…
Шеп тронул Тори за плечо:
— Не поможешь мне приготовить на скорую руку закуски?
— Неужели они тебя не раздражают? — возмущенно спросила Тори, когда они прошли мимо Стефана, который спал в кресле.
Шеп покачал головой:
— Конечно, нет. Они очень давно не виделись. Пусть сегодня предаются воспоминаниям, а завтра снова будут с нами.
На следующее утро Джуно и Шеп улетели на месяц в Марокко.
— Не знаю почему, но я очень нервничала перед свадьбой, — призналась Джуно в номере отеля «Мамунья».
— Такое случается со многими девственницами. — Шеп рассмеялся. — А вот почему это произошло с тобой, непонятно.
— Так по-твоему,
— Нет, не совсем. Ты считаешься девственницей, пока узелок не развязался. — Он простодушно улыбнулся. — Впрочем, если надо, завяжем снова. Может, позвонить в гостиничное обслуживание, чтобы принесли веревку?
Днем они загорали, а волшебными теплыми марокканскими ночами занимались любовью. Джуно была рада, что решила связать свою судьбу с Шепом. Она чувствовала себя спокойной и умиротворенной, он тоже.
Вернувшись в Лондон, Джуно снова приступила к работе у Джона Флетчера. Шеп стал главным редактором небольшого, но весьма престижного издательства.
В свободное время он нередко устраивал званые обеды, приглашая молодежь из театральных и литературных кругов, а также старых университетских друзей Джуно, если те оказывались проездом в Лондоне. Дважды в год Джуно и Шеп брали отпуск и проводили свободные дни в тихом спокойном Девоне или в Санта-Фе, а иногда отправлялись в дальние страны.
После свадьбы их влечение друг к другу поостыло, но секс удовлетворял обоих. Иногда они целую неделю занимались любовью каждую ночь, порой подолгу не прикасались друг к другу. Джуно полагала, что так и бывает в семейной жизни. В этом убеждал ее и при — мер Лидии. Родив наконец Стефану сына, она больше не занималась с ним любовью. Узнав об этом, Джуно решила, что ей чертовски повезло, и однажды, когда Шеп был в отъезде, переспала с одним актером, но из-за угрызений совести не получила от этого никакого удовольствия.
Джуно и Шеп хорошо ладили, хотя с годами работа оставляла им все меньше и меньше времени друг для друга. Шеп нередко отправлялся на книжные ярмарки и в деловые поездки, Джуно же не покидала Лондона, но вставала чуть свет и допоздна засиживалась на работе.
Поэтому случалось так, что супруги не виделись по несколько дней.
И в целом благополучную семейную жизнь омрачала одна серьезная проблема, все чаще вызывавшая взаимное раздражение. Шеп хотел детей, а Джуно не стремилась стать матерью. Она успешно делала карьеру и получала от этого удовлетворение. Ребенок нарушил бы ее планы. Куда спешить? Впереди вся жизнь.
Она еще молода, а Шеп подождет, ему уже приходилось ждать.
Незадолго до пятой годовщины их свадьбы Джуно предложили спроектировать световое оформление нового ночного клуба «У Молли», строящегося на Кенсингтон-Хай-стрит и рассчитанного на самую элитарную британскую и международную клиентуру. Джуно очень вдохновила эта идея.
Говоря с Шепом о детях, Джуно установила для первой беременности примерный срок — лет через пять.
Тогда, в 1976 году, это казалось нереально далеким, а теперь срок истекал.
Свой пятилетний юбилей они отметили ужином в кафе «Ланган» с Клэр Рид и ее приятелем режиссером Шоном О'Феганом. Клэр только что вернулась из Нью-Йорка, где шесть месяцев играла по контракту в пьесе «Какого черта?» на Бродвее, снискавшей до этого успех в вест-эндском театре. Шон режиссировал лондонскую постановку.
— За счастливую чету! — Шон поднял бокал. — Пять лет супружества… настоящий рекорд в нестабильной жизни второй половины двадцатого века. Мой самый продолжительный брак не продержался и трех лет, хотя я был по-настоящему влюблен. Как вам это удается?