Грешки
Шрифт:
— Просто мы почти не видимся, — рассмеялась Джуно.
— Если и вы не поладите, это навсегда подорвет у людей веру в окаянный институт брака.
— Помилосердствуйте! — Шеп поднял руки. — Слишком уж большую ответственность вы на нас возлагаете!
— Да, Клэр, если мы не дотянем до следующей годовщины, все поймут, кто в этом виноват.
— Как можно меня обвинять? Я искренне восхищаюсь вами.
— К следующей годовщине тебе придется восхищаться святым семейством, потому что в этом году мы начинаем всерьез работать над проблемой продления рода, — объявил Шеп.
— О,
Джуно улыбнулась и отхлебнула шампанского.
В тот же вечер перед сном Шеп достал из ящика пластинку с противозачаточными пилюлями и бросил ее в мусорную корзинку.
— На неофициальной церемонии в доме Уайзов на Эгертон-Креснт противозачаточные средства запрещены вплоть до дальнейших распоряжений. На вопрос о его ближайших планах мистер Уайз ответил: «Я намерен работать в этом направлении до полного изнеможения».
Джуно рассмеялась. Шеп нырнул в постель, и они занялись любовью. Но как только муж заснул, Джуно достала из мусорной корзинки пилюлю, приняла одну и спрятала пластинку в самой глубине бельевого ящика.
Родители Шепа, отправившиеся на зиму в Куэрнаваку, предложили сыну и невестке проводить уик-энды в их доме. Но они редко появлялись там. У Джуно почти все свободное время уходило на работу над проектом светового оформления ночного клуба «У Молли». К тому же у Джона Флетчера она занималась подготовкой декораций к двум постановкам в Вест-Энде. Но вот однажды муж все-таки убедил ее провести спокойный уик-энд в доме родителей. Джуно согласилась, поскольку слишком часто по вечерам оставляла Шепа в одиночестве и чувствовала угрызения совести.
Они выехали из Лондона в пятницу к концу дня, чтобы не попасть в пробку. Машину вел Шеп. Задремавшая Джуно проснулась уже на автостраде. Моросил мелкий дождь.
— Я и не заметила, как задремала, — сказала Джуно. — Долго я спала?
— Около получаса. Тебе действительно нужен отдых.
— Хорошо, что ты убедил меня поехать. Дождь нам не помеха: посидим дома и предадимся безделью.
— Мы можем чем-нибудь заняться, например потрудиться над зачатием ребенка. Уверен, ты до сих пор не забеременела только потому, что слишком много работаешь. — Он взглянул на нее. — Но может, все-таки обратишься к врачу и проверишь, все ли в порядке?
— Я уже обследовалась.
— Думаешь, дело во мне?
— Дорогой, не всем удается забеременеть сразу. Не беспокойся.
Шеп улыбнулся:
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя. — Джуно презирала себя за то, что обманывает его и принимает пилюли, но считала необходимым еще немного подождать.
Утром, пока Джуно спала, Шеп решил пойти за продуктами, но, вспомнив, что у него нет наличных, нашел сумочку жены и вынул из бумажника пятнадцать фунтов. Сунув бумажник на место, он вдруг увидел в сумочке пластинку с противозачаточными пилюлями. Поняв все, Шеп ощутил обиду и гнев.
Взбежав по лестнице, он распахнул дверь спальни.
— Проснись!
Джуно испуганно открыла глаза и села в постели.
— Что случилось?
— Объясни, что все это значит? — Шеп бросил ей пластинку с пилюлями.
— Ох!..
— Черт
— Шеп… прости…
— Что за игру ты затеяла? Водишь меня за нос… лжешь мне! — Он шагнул к кровати, и Джуно испуганно отпрянула. Впервые со времени их знакомства ей показалось, что муж ударит ее. Но он лишь схватил пластинку, отшвырнул ее и растоптал ногой.
— У тебя есть любовник? Поэтому ты и не бываешь дома по ночам и не отказываешься от этих проклятых пилюль? Боишься родить от него?
— Нет, Шеп. — Джуно побледнела как полотно. — Дело совсем не в этом. Просто… — Она расплакалась.
— Ради Бога, избавь меня от слез и все объясни! — Шеп опустился в, кресло возле окна и уставился на жену тяжелым взглядом.
Джуно вытирала глаза, но рыдания душили ее, а слезы катились по щекам. Муж, не проявляя ни капли сочувствия, продолжал смотреть на нее.
— Шеп… — Голос ее дрожал. — Все совсем не так, как ты думаешь. У меня нет никого, кроме тебя. Просто я… продолжала принимать пилюли, потому что… не готова стать матерью. — Она снова зарыдала. — Ты объявил всем, что собираешься завести детей, но ведь тебе не придется переносить беременность и отказываться от карьеры.
— Эй, минутку! Я считал тебя современной женщиной. Сколько раз ты при мне говорила своим подругам о том, как важно женщинам работать после рождения детей? Я не страдаю мужским шовинизмом, а потому согласен менять пеленки и сидеть с ребенком, если ты задержишься. Я сам найду няню и даже буду готовить питание для малыша. Но носить и рожать его все-таки придется тебе. Так уж распорядилась природа, и ничего с этим не поделаешь.
— Я хочу ребенка, Шеп, только не сейчас. Дай мне еще шесть месяцев. Я закончу работу для клуба, возьму отпуск, и тогда мы заведем ребенка.
— Сколько раз я уже слышал это? Вот только закончу декорации к пьесе… Вот только закончу проект для клуба. Знаешь, Джуно, а ведь мы могли бы зачать ребенка прямо сейчас. Ты будешь работать первые шесть месяцев беременности и еще три месяца останутся в запасе.
Если, конечно, все это серьезно.
— Я вполне серьезно, Шеп. Но вдруг беременность у меня будет протекать так же тяжело, как у Лидии, когда она ждала Индию? У меня ведь контракт с «У Молли»! Я не могу позволить себе заболеть и сорвать работу. Неужели ты не понимаешь?
— Да, вынашивая Индию, Лидия была едва жива. Но помнишь, как она расцвела, когда носила Фореста? На девятом месяце даже в теннис играла! — Шеп вздохнул. — Мне тридцать четыре года. Я хочу иметь детей, пока еще способен чему-то научить их. Грустно думать, что они будут называть меня стариком.
— Не беспокойся, дорогой. У тебя впереди еще много времени. — Джуно опустилась перед ним на колени и обняла его. — Всего шесть месяцев, обещаю.
Ажиотаж в связи с открытием ночного клуба «У Молли» уступал по размаху разве что прошлогоднему бракосочетанию в королевской семье. Среди приглашенных на открытие были высокопоставленные лица, известные аристократы и самые богатые люди — от адвокатов до рок-звезд.