Грешки
Шрифт:
— Вовсе нет. Пьеса мне нравится, и ты это знаешь.
Но… если ее снимут с репертуара… А Голливуд набирает актеров на этот сериал именно сейчас. Мне придется быть там на следующей неделе.
— А как же я? Мы?
— Почему бы и тебе не поехать? Ты найдешь там сколько угодно работы…
— Да пропади пропадом это телевидение! — Он поднялся и взял пальто.
— Ох, Алекс, только не злись. Ты должен понять меня.
Я не собираюсь бросать пьесу… но если ее все равно снимут, мне надо знать заранее.
— О'кей. Через пару дней я скажу
— Спасибо. Это все, о чем я прошу. — Она прижалась к нему и обхватила руками за шею. — Пойдем в постельку, почему ты не хочешь? Я бы как следует помассировала тебе спинку…
Алекс рассеянно поцеловал ее.
— Нет, не сегодня. Сейчас мне лучше пойти домой. — Выскользнув из ее объятий, он исчез за дверью.
Джон Кинсолвинг налил кофе в фаянсовую кружку и поставил ее на стол перед Алексом, который просматривал столбцы цифр в смете.
— Послушай, старина, — сказал Джон, — сколько ни смотри на эти цифры, они не уменьшатся. — Джон, ровесник Алекса, поджарый, атлетического телосложения кареглазый блондин, был инвестиционным банкиром. Отец его нажил состояние на производстве промышленных вентиляторов. Молодые люди познакомились в Нью-Йоркском спортивном клубе, где оба играли в скуош. Джон вложил половину необходимых средств в постановку пьесы «Смерть героя». Другую часть внес Алекс.
— Сколько нужно денег, чтобы пьеса продержалась на сцене, скажем, еще две недели? — Алекс перебросил бухгалтерский отчет на стол Джона. — Тогда мы успеем привлечь зрителей.
— Такой суммы у тебя нет, Алекс. Она больше, чем даже я могу позволить себе. На финансовом рынке для таких ситуаций есть ходовая фраза: «Пускаться в плавание без весел». — Он положил руку на плечо Алекса. — Извини. Пьеса замечательная. И появились положительные отзывы.
— Да, в «Сохо ньюс» и «Берген дейли рекорд».
— А также в «Войс» и «Дейли ньюс»… черт побери, даже в «Тайме» ее похвалили!
— Видел. «Сейджу есть, что сказать, и, возможно, со временем мы услышим от него нечто действительно важное».
— Почитал бы ты, что писали о начинающем Юджине О'Ниле. Видишь ли, я ничуть не жалею о том, что вложил деньги. Всем известно, что вкладывать их в театр весьма рискованно. Пожелав получить гарантированную прибыль, я поддержал бы Нила Саймона. Но я поверил в успех твоей пьесы и верю до сих пор, поэтому считаю, что вложил деньги не зря.
— Спасибо, Джон. Я ценю твою дружбу.
— Эй, встряхнись, это еще не конец света, а лишь окончание проката пьесы на сцене… Помни, будут и другие пьесы. Как там в «Войс» тебя назвали? Один из наших самых перспективных молодых драматургов? Следующая пьеса принесет тебе успех.
— Следующей не будет. Я исписался.
— Бред собачий! Ты говорил то же самое после предыдущей пьесы.
— Да, однако на сей раз я потерял все деньги. Мне придется искать работу. Я сыт по горло всем этим.
— Не принимай все так близко к сердцу. Ты напишешь новую пьесу, а я вложу в нее деньги. Только не заканчивай ее до следующего
— Передай Розмари, что приду с удовольствием, но пусть пригласит для меня одну из своих красивых подружек. Элен уедет на побережье, как только снимут пьесу.
— Да ну? Решила отдохнуть?
— Возможно, навсегда. — Алекс встал и улыбнулся. — Бывают недели, когда неприятности буквально сыплются на голову.
— Прости, я думал, у вас все в порядке.
— Это оказалось всего лишь контрактом на период проката пьесы. Ну да ладно, не хочу тебя больше задерживать, возвращайся к своим финансовым операциям.
Джон проводил его до лифта.
— Понимаю, что ты расстроен, но для этого нет оснований. С твоим талантом ты добьешься большого успеха. — Дверь лифта открылась. — До свидания.
Увидимся в воскресенье, ровно в полдень.
Алекс взял такси и отправился в другой конец города, чтобы встретиться и пообедать в «Орсини» с Брюсом Хопкинсом и еще двумя приятелями по Йельскому университету.
«Объявление о снятии с репертуара…» Звучит неплохо для заглавия следующей пьесы, для автобиографии или для записки, оставленной перед самоубийством.
Сегодня четверг. Они с Джоном договорились снять пьесу после субботнего спектакля. Алексу еще никогда не приходилось давать в газете подобного объявления, но ведь и продюсером он никогда раньше не был.
И банкротом тоже.
И вдруг он почувствовал, что ему не хочется идти на этот экстравагантный обед с удачливыми однокурсниками, ставшими преуспевающими чиновниками. Только он — незадачливый драматург.
— Высадите меня здесь, — сказал Алекс таксисту на Тридцать четвертой улице, направился по авеню Америк и вскоре растворился в толпе служащих, покинувших офисы на обеденный перерыв. Теперь ему, так же как им, придется бороться за существование. Купив хот-дог, он вошел в Брайант-парк. Человек пятьдесят смотрели выступление мима с белым лицом и в цилиндре, как у Марселя Марсо. «А зрителей-то больше, чем на спектакле в театре „Де Лиз“ вчера вечером», — подумалось Алексу. Откусив кусок хот-дога, он поморщился и выбросил все, что осталось, в урну.
— «Ситуация не так уж трагична, — размышлял Алекс. — У меня есть еще акции компании „Ай-Би-Эм“ на двадцать тысяч долларов». Их оставила ему бабушка. Весной он отдал их Даниэлу Мейзнеру, биржевому маклеру, знакомому ему со студенческих времен. Даниэл считал, что сумма удвоится, если продать акции «Ай-Би-Эм» и купить более «активные» ценные бумаги. Несколько недель назад он сообщил Алексу, что его акции держатся в цене, несмотря на общую вялость рынка ценных бумаг.
— Я купил для тебя акции компании автомобильных запчастей и компании жилых автофургонов. При нынешней инфляции люди не имеют возможности строить постоянное жилье. Никто не хочет пускать корни. Вся Америка пришла в движение.