Гриф
Шрифт:
ТАЙНЫ КАБИНЕТА ДОКТОРА МОРОВА
Гриша Минский проснулся рано. Он знал, что вторая половина дня у него будет, мягко говоря, напряженной. И стоило бы поспать подольше, потом просто поваляться в постели, расслабиться. Может быть, как он это иногда делал в дни особо сложных заданий, полежать, закрыв глаза, послушать музыку.
Однако на этот раз он с вечера испытывал какое-то необъяснимое волнение. Нет, о нехорошем предчувствии было бы преждевременно говорить. Предчувствие, что все может кончиться для него не так
А с утра он встал, как только проснулся, не позволив себе и десяти минут медитации. Принял контрастный душ, сделал зарядку — для позвоночника на ковре и силовую, с эспандерами и на тренажерах.
Еще раз принял контрастный душ. И только после этого выпил чашку кофе с молоком.
Есть не хотелось. Даже какая-то легкая тошнота была. А когда свернул с Ленинградского шоссе в сторону площади Курчатова, направляясь к филиалу Института проблем мозга на улице академика Бочвара, снова почувствовал тошноту.
С ним такое было раньше всего один раз. Они должны были вылететь в глухие джунгли на вертолете, прыгнуть с парашютами и разыскать в густом месиве деревьев и кустарника подбитый повстанцами большой наш вертолет "черная акула". Он тогда считался секретным, и приказ был однозначный: "любой ценой".
Тогда его тяжело ранили; парни на руках тащили его по джунглям километров двадцать. "Черную акулу" они нашли, забрали "черный ящик", документы, остальное взорвали и сожгли.
С тех пор правая рука плохо сгибалась и сломанные осколками ребра побаливали. Особенно по погоде.
A вот с погодой сегодня как раз повезло. Солнечная погода, конец марта. Если бы не небольшая лысина, ходил бы Гриша без головного убора.
Вообще-то он считался одним из самых храбрых в группе: лез в пекло. И никто не знал, что Гриша испытывал перед каждой операцией просто-таки ужас — болело тело, перехватывало дыхание, в горле стояла тошнота. Но он каждый раз пересиливал себя и шел на задание. И ведь при его-то способностях к точным наукам мог бы стать выдающимся инженером. А он стал скромным кандидатом философских наук. Мог бы всю жизнь тихо проработать на каком-нибудь почтовом ящике, и ценили бы, уважали не меньше, чем в спецназе. А он исколесил весь мир, побывал почти во всех горячих точках планеты, был трижды ранен, чудом раз пять уходил от смерти.
Со всех заданий вернулся. На щите трижды, со щитом — всегда. И каждый раз — боялся.
Ему было страшно и сегодня. Страшно, что убьют, что десятилетняя дочка останется сиротой, что некому будет помочь жене и старикам родителям. Нет, конечно, ребята помогут, как это у них принято, будут кроме скромной пенсии вдове еще и скидываться каждый месяц и отправлять деньги. Но это все не то.
Словом, Гришу бил мандраж.
А ведь он не летел в горное ущелье к духам, не спускался с парашютом в стан повстанцев в Анголе, не пробирался в тыл к «контрас» в Гватемале: делов-то куча — проникнуть в кабинет профессора Морова и проверить, что там за секреты хранит старый маразматик.
У станции метро «Щукинская» он подобрал Юру Котова и Игоря Вольнова, подождал пару минут, сделал небольшой круг и у военторга
Всех парней из двух групп объединяло три качества:
— они были небольшого роста и хотя и спортивного, но хрупкого телосложения;
— они были мастерами рукопашного боя и шли вперед тогда, когда желательно было обойтись без стрельбы, — все четверо мастерски метали ножи, бросали дротики и обладали огромной силой, так что могли уложить на лопатки любого богатыря;
— все они были молчунами, умели двигаться бесшумно и понимали друг друга с полуслова.
Машину оставили во дворе жилого дома, торцом примыкавшего к филиалу Института проблем мозга.
У филиала было два подъезда, хорошо охраняемых, и торцевой вход в подвал, который был прикрыт несколькими деревьями, росшими неподалеку и ветвями почти касавшимися дверного проема.
Ашот и Гиви взобрались на дерево и спустились, как кошки, по ветвям прямо к торцевому входу, не привлекая внимания ходивших по территории двоих охранников с собачками. Собаки пару раз зло ощерились, но после окриков кинологов успокоились. Ашот и Гиви легко вскрыли дверь и проникли внутрь.
Тем временем Юра Котов выстрелил из арбалета дротиком и с третьей попытки сумел закрепить «кошку» на крыше филиала института. После чего Юра Котов и Игорь Вольнов взобрались по тросу наверх. Лишь закрепившись на занятом плацдарме они спустили трос с сиденьем для Гриши, который поднялся уже без особых усилий.
Гришу берегли. Парни всего лишь обеспечивали операцию. Проводил ее Гриша.
С крыши связались с Ашотом и Гиви, — те сумели преодолеть закрытые двери между подвалом и первым этажом и сейчас незаметно и постепенно просачивались по коридорам и переходам института. Они должны были оказаться в административном корпусе и блокировать двери в кабинет профессора Морова со стороны корпуса. Гриша и два страховавших его бойца предполагали спуститься к окну кабинета профессора Морова с крыши.
Закрепив на крыше тросы, Котов и Вольнов спустились на уровень кабинета Морова, вырезали алмазом отверстие в стекле, просунув в него руку, Котов сумел открыть верхнюю часть рамы, после чего дал отмашку Грише, и тот медленно, стараясь не повредить приборы, прикрепленные на груди, опустился на уровень кабинета и, пользуясь своим юношеским телосложением, легко проскользнул в образовавшееся отверстие.
Котов и Вольнов остались висеть с наружной стороны. Ашот и Гиви доложили по мини-рации, что они уже блокировали двери кабинета со стороны коридора.
Оказавшись в кабинете Морова, Гриша снял с груди приклеенный к черному комбинезону черный же кейс, достал из него «ноутбук», прибор для сканирования «ССВС-99», еще один приборчик, для просчета вариантов шифров дешифратор «ВДШ-98» и приступил к работе. Приставив в холодному железному боку сейфа простенькие, как у районного доктора, уши стетоскопа, он стал медленно поворачивать круглую ручку сейфа, прислушиваясь к получающимся в результате звукам и играя свободной рукой (уши стетоскопа «приклеились» к железной груди сейфа) на электронных приборах, способных вычислить все, что угодно, даже шифр сейфа профессора Морова.