Гроб из Гонконга
Шрифт:
– Очень рада, – она зажгла сигарету и посмотрела на меня. – Я тебе нравлюсь?
– Конечно.
– Тогда пойдем.
– Разумеется.
– Ты дашь мне три доллара для мадам?
Я дал ей три доллара. Пожилая китаянка оказалась тут как тут.
– Вам понравилась девушка? – Она взяла деньги. – Если я вам понадоблюсь, приходите. Я всегда здесь.
Девушка, назвавшаяся Джоян, встала и пошла к выходу. Я пошел за ней, кивком простившись с моряками.
– Я знаю один дешевый отель, – сказала она.
– Я тоже, – ответил я. – Я остановился в гостинице «Небесная
– Лучше пойти в мой отель, – она искоса взглянула на меня.
– Мы отправимся ко мне. – Взяв девушку под локоть, я повел ее сквозь толпу.
Она шла бок о бок со мной с задумчивым, отсутствующим выражением лица. Мы дошли до гостиницы, не сказав друг другу ни слова. Поднимаясь по крутой лестнице, девушка профессионально покачивала бедрами. Я поймал себя на том, что смотрю на нее с большим интересом, чем можно было ожидать.
Старик-портье дремал за своей конторкой. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на меня, потом на девушку, снова на меня и закрыл глаза. Я повел ее к себе. Напротив, в дверях своего номера, стояла Лейла и полировала коготки. Она осмотрела мою гостью с головы до ног и насмешливо улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ, впустил девушку в пыльную комнату и запер дверь на хлипкий замок.
Девица оказалась решительной.
– Вы могли бы дать мне больше тридцати долларов? Я хотела бы получить пятьдесят. – Она одним движением расстегнула молнию и выскользнула из платья, прежде чем я успел ее остановить.
– Секундочку, – сказал я, открывая бумажник. – С этим можно не торопиться.
Она недоуменно посмотрела на меня. Я достал сделанную в морге фотографию Джоян и подал ей. Она взглянула на снимок, потом перевела взгляд на меня.
– Кто это?
– Джоян Чунг, – сказал я, садясь на кровать.
Девушка медленно застегнула молнию и устало опустилась рядом.
– Откуда я могла знать, что у вас есть ее фотография, – сказала она. – Мадам не сказала мне об этом.
– Ты с ней знакома?
Она прислонилась к спинке кровати.
– Разве это так важно? Я красивее ее? Вам не хочется заняться любовью?
– Я спросил, знаешь ли ты ее?
– Нет, не знаю, – она нетерпеливо отвернулась. – Могу я получить свой подарок?
Я достал пять десятидолларовых бумажек и положил их на видное место.
– Джоян вышла замуж за американца по имени Джефферсон. А его-то ты знала?
Она сделала недовольную гримасу.
– Я встречалась с ним. – Она снова посмотрела на фотографию. – Почему у нее такой вид? Как будто она… мертвая?
– Так оно и есть.
Девица отбросила снимок, словно он обжег ей руки.
– Плохая примета – смотреть на мертвых, – сказала она. – Дайте мне подарок, мне пора идти.
Я достал фотографию Германа Джефферсона и показал ей.
– Ее муж.
Она мельком взглянула на снимок.
– Я ошиблась. Я не встречалась с ее мужем. Пожалуйста, отдайте мой подарок!
– Ты только что сказала, что встречалась с ним.
– Я ошиблась.
Мы смотрели друг на друга. По выражению ее лица я понял, что напрасно трачу время. Больше она мне ничего не скажет. Я отдал
– Ты получишь больше, если расскажешь о Германе Джефферсоне, – сказал я без особой, впрочем, надежды. Моя гостья направилась к двери.
– Мне ничего о нем неизвестно. Спасибо за подарок.
Она открыла дверь и исчезла за ней, дразняще покачивая бедрами. Я понимал, что остался в дураках, но меня это не очень беспокоило, так как за все расплачивался Джефферсон-старший.
Устав валяться на кровати, я решил пойти куда-нибудь пообедать. В коридоре мне снова на глаза попалась Лейла. Она переоделась в нарядный пурпурный с золотом чунгазан, а в волосы воткнула белый цикламен.
– Та девушка недолго у вас задержалась. Зачем вы ее привели?
– У нас была просто деловая встреча, – оправдывался я, запирая дверь. – Мне нужно было поговорить с ней.
– О чем? – подозрительно спросила Лейла.
– О том о сем, – неопределенно ответил я, оглядывая Лейлу. Она была очень мила.
– Может, пообедаем вместе?
Ее лицо оживилось.
– Это чудесная идея! – Она метнулась в свою комнату, схватила сумочку и присоединилась ко мне. – Я проголодалась и поведу вас в отличный ресторан. Там очень вкусно кормят, и это обойдется совсем недорого.
Мы прошли мимо портье, занятого подсчетами на нообаке – старинных счетах с бусинками. Его старые желтые пальцы бегали по бусинкам с изумительной быстротой. Он даже не повернул головы в нашу сторону. Выйдя на улицу, мы повернули к стоянке такси.
– Нам до парома, – объяснила Лейла. – Ресторан находится на той стороне.
Пока мы добирались, Лейла рассказала мне о фильме, который она видела двенадцать дней назад. Я понял из ее рассказа, что китаянки обожают кино. В это нетрудно было поверить, глядя на очереди возле каждого кинотеатра. Лейла объяснила мне, что очереди стоят с самого утра, чтобы получить лучшие места. Когда мы переправились через пролив, она предложила пройти пешком по Натан-роуд, нагулять аппетит. Идти по улице рядом и разговаривать было почти невозможно. В это время Коолум запружен народом и прогулка требует особой сноровки. Наш путь освещали яркие неоновые рекламы. Я пришел к выводу, что китайские иероглифы на рекламах выглядят особенно изысканно. Они лишены банальности надписей, которые можно прочесть, и потому для нас, белых, становятся таким образом в один ряд с произведениями искусства. Наконец мы добрались до ресторана, расположенного на боковой улочке, кишевшей детьми.
– Здесь мы сможем хорошо поесть, – сказала Лейла.
Ресторан сразу оглушил меня, хотя посетителей практически не было видно. Каждый столик скрывался за ширмой. Слышался стук палочек, звон посуды и высокие китайские голоса. Хозяин проводил нас за ширму, улыбнулся Лейле и удалился. Лейла положила сумочку на стол, прочно утвердилась на стуле и одарила меня сияющей улыбкой.
– Заказывать буду я, – заявила она. – Сначала жареные креветки. Потом суп из акульих плавников, потом запеченные цыплята – это здешнее фирменное блюдо. Потом я подумаю, что еще заказать, но сначала обязательно жареные креветки.