Гроб из Гонконга
Шрифт:
– Он не давал ничего.
– Ты знаешь, где он поселился, уйдя от нее?
– Джоян сказала мне, что Герман снял у китайца-игрока большую виллу на Рипали-бей. Я видела ее. – Лейли завистливо вздохнула. – Там очень красиво… Мраморная лестница спускается к самому морю. А в маленькой гавани – лодка с мотором.
– Джоян бывала там?
Лейла покачала головой.
– Ее не приглашали.
Подошел официант, кланяясь и непрерывно улыбаясь, подал счет, который оказался до смешного маленьким. Я расплатился, а Лейла в это время наблюдала за моей реакцией.
– Это был прекрасный
– Тогда, может быть, пойдем в отель и займемся любовью?
Я находился в Гонконге, где царила странная атмосфера подчинения людей своим чувствам и потребностям. Мой отказ огорчил бы ее. Кроме того, я еще ни разу не спал с китаянкой. Мне подумалось, что ее приглашением не стоит пренебрегать.
– Хорошо, – я поднялся со своего места. – Вернемся в отель.
Покинув ресторан под несмолкаемый аккомпанемент палочек, мы вышли в темную шумную ночь и медленно пошли по Натан-роуд.
– Может, вы купите мне небольшой подарок? – беря меня под руку, попросила Лейла.
– А что бы ты хотела?
– Сейчас покажу.
Мы прошли немного вперед, и она подтащила меня к витрине небольшого магазина.
– Мне бы хотелось иметь на память о вас колечко. Пусть недорогое. – Мы вошли в лавку, и она выбрала кольцо с поддельным нефритом. Невесть какое, но девушка была от него в восторге. Ювелир запросил сорок гонконгских долларов. Лейла отчаянно торговалась и наконец получила украшение за двадцать пять.
– Я всегда буду носить его, – сказала она, с улыбкой глядя на мой подарок. – И всегда буду вспоминать о вас. А теперь скорее в отель!
Она потерялась, когда мы сходили с парома.
Даже сейчас я толком не могу понять, как это произошло. К нам двинулось такси, и в это время трое здоровенных китайцев толкнули меня. Один из них извинился на чистом английском языке, в то время как двое других неподвижно стояли рядом со мной. Затем вся троица села в поджидавший их автомобиль и они уехали.
Когда я опомнился, Лейлы не было. Казалось, тротуар разверзся и поглотил девушку.
Пятнадцать бесполезных минут я провел у широкого причала в поисках Лейлы. Тревога не покидала меня. Убедившись, что ее здесь нет, я отправился в гостиницу.
Старик портье все еще дремал за своей конторкой.
– Лейла не возвращалась? – с надеждой спросил я.
Он поднял на меня тяжелые веки, безучастно взглянул и ответил:
– Я не говорю по-английски.
Быстро взбежав по лестнице, я бросился к комнате Лейлы. Дверь была приоткрыта. Я толкнул ее, нашарил выключатель и зажег свет. Затем зашел к себе, оставив дверь ее комнаты открытой, чтобы не пропустить ее возвращения. Усевшись на кровать, я закурил сигарету и стал ждать. Прошел час. Я устал и прилег. Убаюканный жарой и плотным ужином, незаметно уснул. Когда солнечные лучи просочились сквозь штору, я поднял голову и с удивлением обнаружил, что часы показывают 7.40. Заглянул в комнату Лейлы. Она по-прежнему была пуста. У меня по спине пробежал холодок предчувствия. Я понял, что с девушкой случилось что-то нехорошее. Может быть, ее похитили, так как она много знала и это кого-то не устраивало.
Необходимо было что-то предпринять. Я быстро побрился, вымылся в треснутом
– Лейла так и не возвращалась? – спросил я. Мальчик смущенно улыбнулся и поклонился. Видно, он не понял ни слова.
Взяв такси, я поехал в полицейское управление. Мне повезло. Около дверей я встретил шеф-инспектора Маккарти. Мы отправились в бар на первом этаже, где выпили крепкого чаю. Я все рассказал Маккарти. Его отношение к этой истории меня взбесило: флегматичность британских полицейских могла даже телеграфный столб вывести из себя.
– Говорю вам, что с ней что-то случилось! – закричал я. – Я в этом уверен! Она была рядом со мной, потом внезапно испарилась. А в отель до сих пор не вернулась!..
Маккарти вытащил трубку и стал неторопливо набивать ее.
– Не стоит так волноваться. У меня пятнадцатилетний опыт обращения с подобными девицами. Сегодня она здесь, завтра там. Вероятно, что-то заинтересовало ее больше, чем вы. Это их обычная уловка. Она вытягивает из вас все, что можно, и… исчезает.
Стараясь сдержаться, я сказал:
– Тут совершенно другое дело. Мы собирались вернуться в гостиницу… О, черт возьми!.. Кто-то решил, что она слишком много болтает, и ее похитили.
– О чем болтает?
– Я расследую дело об убийстве, а она знала Джефферсона и его жену.
Маккарти выпустил дым изо рта и по-отечески мило улыбнулся. Я видел, что он принимает меня за еще одного сумасшедшего американца.
– Какую же информацию она могла вам дать об убийстве, совершенном в Америке?
– Она рассказала мне, что Герман Джефферсон снимал дом на Рипали-бей. Откуда-то у него появилось много денег, и он ушел от жены.
Он все так же безмятежно улыбался:
– Дорогой мой, не стоит серьезно полагаться на рассказы проститутки… Это же несерьезно.
– Итак, вы думаете, что я простак и она обвела меня вокруг пальца и не вернулась в гостиницу только для того, чтобы я провел беспокойную ночь?
Маккарти усмехнулся.
– Остаться с кем-нибудь на ночь – ее ремесло.
– Вы не знаете, живут ли какие-нибудь американцы на Рипали-бей?
– Кажется, живут.
– Вам было бы известно, если бы Джефферсон там жил?
– Разумеется. Но он там не жил.
– Следовательно, девушка обманывала меня?
Он пожал плечами.
– Вполне возможно.
Я понял, что напрасно трачу время, и встал.
– Благодарю за чай. Надеюсь, что еще встречусь с вами.
– Всегда буду рад вам помочь.
Я вернулся в отель. Старик портье уже занял свое место за стойкой. Он поклонился мне. Было бы неплохо расспросить его, но языковой барьер оказался непреодолимым препятствием. Если и можно добиться от него чего-то, вначале следует найти переводчика. Тут я вспомнил про «Гида – говорящего по-английски», который вручил мне в аэропорту визитную карточку. Возможно, он поможет… Направляясь в свою комнату, я обратил внимание, что дверь номера Лейлы закрыта. Я постучал. Ответа не последовало. Я повернул ручку, но дверь не поддалась. Я постучал еще раз, прислушался – ни звука.