Гроб из Гонконга
Шрифт:
Было еще слишком рано, чтобы что-то предпринять. Я снял куртку, галстук и ботинки и растянулся на кровати. Немного подумал о предстоящих делах, потом задремал.
Часов в десять меня разбудил осторожный стук. Я слез с кровати и открыл дверь. На пороге стоял китайчонок и, непрерывно кланяясь, указывал на лестницу. Наскоро одевшись, я пошел за ним. Старик портье передал мне телефонную трубку. Звонил шеф-инспектор Маккарти.
– Я по поводу той девушки, о которой вы недавно беспокоились. Вы говорили, что купили ей кольцо с нефритом?
Я оцепенел.
– Да…
– Не могли бы вы приехать в полицейский участок на Читам-роуд? Это в Коолуме. У них там девушка, возможно, та о которой вы говорили. У нее на руке кольцо с нефритом.
– Она мертва?.. – прохрипел я.
– О, вполне, – я почти почувствовал запах дорогого табака, исходивший из его трубки. – Если вы опознаете ее, это нам здорово поможет. Спросите сержанта Хэмиша.
– Еще один шотландец?
– Совершенно верно, в полиции много шотландцев.
– Рад за Шотландию, – сказал я со злостью и повесил трубку.
Через сорок минут я поднимался по ступенькам лестницы, ведущей в полицейский участок на Читам-роуд. На стене огромного вестибюля висел стенд, за стеклом которого размещались ужасные фотографии, сделанные в морге. Здесь были изображены мужчины и женщины, найденные в проливе или на улицах города. Подписи на английском и китайском языках призывали опознать их. Дежурный провел меня в комнату к молодому человеку с суровым лицом и волнистыми светлыми волосами. Когда я представился, он кивнул и сообщил, что он и есть тот самый сержант Хэмиш.
– У вас труп, который я должен опознать, – мрачно сказал я.
Он достал из кармана прокуренную трубку из корня шиповника. Похоже, вся полиция Гонконга курит трубки. Набивая табак, он без всякого интереса разглядывал меня.
– Совершенно верно. Шеф-инспектор надеется, что вы сможете нам помочь. Должен предупредить, картина не из приятных. Должно быть, она попала под паром.
Холодный пот выступил у меня на лбу.
– Эти чертовы китаезы постоянно кончают с собой, – сказал он. – Ежедневно у нас бывает до шести трупов. Они просто воспринимают жизнь не всерьез.
Он поднялся, и мы пошли по коридору в морг. Трупы, их было много, лежали под грубыми простынями. Видимо, прошедшая ночь была для полицейских слишком беспокойной. Сержант подвел меня к столу, покрытому клеенкой, поднял ее за край и показал женскую руку. На пальце тускло поблескивал искусственный нефрит.
– Я ел за завтраком яичницу с беконом, – сказал он. – Так что, опознав ее по кольцу, вы избавите меня от риска выдать завтрак обратно.
Я смотрел на кольцо и на маленькие тонкие пальцы. Это было то самое кольцо, которое я купил Лейле.
– Да, это то кольцо, которое я ей подарил, – с трудом произнес я.
– Хорошо, я так и скажу шеф-инспектору.
Я сделал над собой усилие и бросил взгляд на то, что осталось от Лейлы. Я обязан был попрощаться с ней.
Я вспомнил, как она радовалась креветкам и жареному цыпленку, как сверкали ее глаза в ювелирной лавке…
Я знал Лейлу совсем недолго, но она оставила след в моей душе…
Когда я сошел с парома, меня уже поджидал детектив. Это был крупный краснолицый
Он отвез меня в отель на полицейской машине. Детектив переговорил с портье на кантонском наречии и взял ключ от комнаты Лейлы. Когда мы шли по коридору, он сказал:
– Старый хрыч виляет. Нам следовало давно прикрыть этот притон. Он не признается, что девушка была шлюхой.
Эти слова возмутили меня. По-моему, Лейла заслуживала лучшей эпитафии, чем получить звание «шлюха» от копа-шотландца.
Макферсон открыл дверь и вошел в комнату. Я остался в коридоре. Полицейский с профессиональной последовательностью начал обыск. В шкафу было всего три платья и смена белья. Вещи Лейлы были трогательно маленькими. Взглянув на дно шкафа, Макферсон довольно заурчал.
– Я так и думал… – пробормотал он, наклонившись, и поднял кусочек серебристой фольги-станиоля.
– Знаете, что это такое? – спросил он, рассматривая находку. В центре фольги чернело пятно копоти.
– Понятия не имею.
Он еще раз взглянул в ящик и достал маленькую, наполовину сгоревшую стеариновую свечку, из тех, что втыкают в праздничные пироги. Макферсон уселся на кровать, держа перед собой станиоль и свечку.
– Ваша девушка была наркоманка и употребляла героин, – сказал он. – Каждую неделю в Гонконге кончает самоубийством дюжина наркоманов.
– Почему вы думаете, что она была наркоманка? – поинтересовался я.
– Каждый, у кого имеется такое приспособление, – наркоман. Знаете, как этим пользуются? Кладут героин в сгиб станиоля, держат под ним зажженную свечку и вдыхают пары. На это достаточно нескольких секунд. Знаете, что я вам скажу? Правительство сделало глупость, объявив преследование курильщиков опиума. Мы думали искоренить это зло. Для нас не составляло особого труда найти притон и уничтожить трубки для курения. Все это довольно громоздко и стоит уйму денег. В один прекрасный момент курильщикам надоело бегать от нас по крышам и покупать новое оборудование. – Детектив сдвинул шляпу на затылок. – Наркоманы научились получать из морфия героин, и для кайфа им теперь требуется только свеча и немного станиоля. Они могут вдыхать этот яд где угодно: в кино, в общественных местах, на улице и даже в такси. Понаблюдайте, и вы заметите потеки стеарина в самых неожиданных местах. Курение опиума – это, разумеется, пагубная привычка, но все же она не ведет к такой быстрой смерти. А героин убивает гораздо быстрее, чем опиум. Если бы мы не боролись с опиекурением, то у нас теперь не было бы героина.
Я потер подбородок.
– Спасибо за лекцию. Но не думаю, что Лейла была наркоманкой. И тем более не верю, что она покончила жизнь самоубийством. По-моему, ее убили, а эти вещички подбросили.
– Вы так думаете? – с насмешкой произнес Макферсон. – Шеф сказал, что вы частный сыщик. Я люблю читать Чандлера и Чейза, но они описывают выдуманные истории. А мы имеем дело с реальной жизнью.
– Совершенно верно, – разозлился я. – Вы имеете дело с реальностью, но при этом у вас на глазах шоры.