Гром
Шрифт:
– Вы пришли за моей шкурой.
Шкура: когда резидент ЦРУ вербует шпиона для секретной работы, говорят, что он прибивает «шкуру» на свою украшенную трофеями стену.
– Я уже давал присягу на верность, – напомнил Джон.
– Охранять и защищать конституцию. Это именно то, что мне от тебя нужно.
– За самыми громкими лозунгами обычно скрывается самая грандиозная ложь, – сказал Джон.
– Найди мне правду, и мы оба будем счастливы.
– Если правда – это то, что вы хотите, вам следовало бы поднять этот вопрос на сегодняшнем совещании.
Гласс
– Правда – это козырная карта. Используй ее в неподходящее время, и она потеряна. В неловких руках правда может поразить тебя самого. Первый шаг Фрэнка был в направлении системы. И система дала сбой. До тех пор, пока я не узнаю, что, как и почему, у меня нет возможности бросить козырную карту этого сообщения на официальный стол.
– Даже на этом совещании?
– Фрэнк послал копии этого письма в отделы, которыми управляют люди, присутствовавшие на совещании. В оперативный отдел, руководимый Алленом и Вудруфтом. В службу безопасности, руководимую Корном. Юрисконсульту, на случай, если существовал запрет со стороны закона. Мигелю Зеллу, твоему боссу. Я ожидал, что хотя бы один из них вспомнит про это, – Фрэнк сказал, что их копии тоже были перехвачены, но я надеялся…
– Нет, – уточнил Джон, – вы боялись.
– Да, я на самом деле опасался: если один из них организовал перехват писем Фрэнка, то, подними я этот вопрос, это сразу заставит их действовать более осторожно и тщательно заметать следы. Лишит меня прикрытия и элемента неожиданности.
– Но если бы вы рассказали всем…
– В этом случае мы бы потеряли контроль над ситуацией. В этом случае мы бы породили хаос.
Гласс покачал головой:
– Не важно, что ты об этом думаешь, но я люблю это управление не потому, что оно есть, а потому, что оно должно быть. Это новая эра. «Холодная война» ушла в прошлое. Больше не существует явных врагов.
– Дела от этого не стали легче или яснее, – возразил Джон.
– Единственное, что раньше было ясно всем, так это то, что мы нужны. Эта необходимость не отпала, но исчезла ясность. Аллен сегодня попал в цель, когда сказал, что за будущее управления придется побороться. Если бы мы бросили это письмо, подобно гранате, то взрыв скорее разрушил бы управление, чем прояснил… то, что необходимо прояснить.
– Хотелось бы найти того, кто убил Фрэнка.
– Хотелось бы найти, если он, конечно, был убит, независимо от того, связано это с письмом или нет, и хотелось бы узнать, что скрывается за этим письмом.
– Вы не собираетесь рассказать все в управлении, не так ли?
– Пока нет, – согласился Гласс.
– То есть ваше дело не относится к делу Фрэнка.
– Они связаны вместе, – сказал Гласс. – Будущее управления и прошлое Фрэнка.
«Возможно, – подумал Джон. – Эта связь трудноуловима, но, возможно, она действительно существует».
– Вы хотите, чтобы я отступился, – сказал Джон.
– Вряд ли ты это сделаешь, независимо от того, что сейчас скажешь мне, – сказал Гласс. – Нет, я хочу, чтобы ты докопался до правды. Но сделал это в глубокой тайне, не оставляя следов и отпечатков пальцев. Чтобы в дальнейшем не было никакого шума и не возникало никаких вопросов. Это именно то, что попытался сделать Фрэнк.
– Да, и где он теперь. Логичным для
– Тогда уж не стоит останавливаться на этом. Пойди к Аллену. И директор возвращается в город завтра. Конечно, первый шаг Фрэнка был в сторону системы. Если проблема в управлении, если нашелся некто, способный перехватить запросы Фрэнка, чтобы помешать наведению справок, то этот некто с тем же успехом мгновенно распознает нас, если мы сделаем хоть шаг по одной из лестниц управления.
– Фрэнк упоминал разъяренного зверя.
– Он имел в виду конкретного человека или это была метафора?
– Слишком поздно задавать этот вопрос.
– Но ведь не поздно узнать ответ? – сказал Гласс. – Кроме того, если ты прав и Фрэнк был убит, ты, как его партнер, представляешь угрозу для убийцы.
– Это тешит честолюбие.
– Выполни это, но действуй умело. И вместе со мной.
– А управление…
– Управление устраивает версия случайной пули. Они будут ходить вокруг да около, создавая видимость расследования смерти Фрэнка. Потратят массу времени и энергии, состряпают солидный отчет и, таким образом, «решат» проблему. Ты прекрасно знаешь, как это обычно делается.
– Проделанная работа и конечный результат – две совершенно разные вещи.
– Назови это как хочешь, но мне необходимо выяснить, чем занимался Фрэнк, какие у него были намерения, что ему удалось узнать, – и выяснить все это, не вызывая нового кризиса. Иначе меня будет мучить совесть. Тебе же необходимо выяснить, кто убил Фрэнка, если он действительно убит. К тому же, – помолчав, добавил Гласс, – тебе необходимо выполнять свою работу в управлении так, чтобы ни у кого не вызвать подозрений.
Стройная логика. Замкнутая. Справедливая.
– Если я в тебе не ошибаюсь, – продолжил Гласс, – мы оба получим то, что нам нужно.
– Каким образом я смогу сделать все это? – спросил Джон.
– Будь осторожен и осмотрителен.
– С одной лишь вашей санкцией.
– Проблема находится где-то в вашем офисе. Я руковожу ЦБТ, но без санкции шефа ФБР я могу сделать немногое. Наша основная функция – координирование. Исследования. Может быть, со временем Пентагон и ФБР, таможенный департамент и ЦРУ позволят центру превратиться в действенную силу, но на сегодняшний день у меня в подчинении нет агентов, способных действовать. Ты мой единственный шанс.
Джон закрыл глаза. Потер лоб. Вновь открыл глаза. Гласс сидел на прежнем месте.
– Это означает, что я буду тайно действовать против управления.
– Это означает, что мы отдадим последний долг другу, – сказал Гласс. – Это означает, что необходимо сделать выбор.
– Это не…
– Ты был в этой машине. Надо все сделать умело и постараться выжить.
– Стать шпионом.
– Это твоя профессия.
– С вами в качестве связного. Потому что…
– Потому что если я, если мы не справимся с этой операцией, стоит ли говорить, как это может сказаться на делах управления. Нам необходимо сделать это вместе. Насколько я могу судить, это была единственная ошибка Фрэнка. Он настаивал на том, чтобы работать в одиночку. В результате его работа умерла вместе с ним.