Гром

Грейди Джеймс

Я был глубоко законспирированным наблюдателем за всем и всеми. Изображал из себя этакого бездельника с рюкзаком за плечами. Покуривал травку. Ловил кайф. Выглядел как опустившийся бомж, придурок-янки, а не шпион.

– Ты затягивался?

– Никогда.

Она рассмеялась, стараясь сдержать свой смех.

– Я не должна смеяться. Только не сейчас.

– Именно сейчас, – сказал он.

– Я попытаюсь поверить твоим словам. – Она покачала головой. – Управлению, должно быть, нравилось, что ты куришь травку.

– ЦРУ

заняло в этом вопросе такую же позицию, как и полиция по отношению к своим парням, тайно внедряющимся к наркоманам. Так что не стоит нас этим попрекать, мы вовсе не стремимся к этому и не получаем на это специальную санкцию, однако конспирация вынуждает. Главное, не переусердствовать и не втянуться. Они очень внимательны во время обследования на детекторе лжи и специально заостряют внимание на употреблении наркотиков.

– Какие, должно быть, были славные денечки.

– По большому счету это была пустая трата времени.

– Курение наркотиков?

– Ловля на наживку. Наркотики… – Он пожал плечами. – Можешь смеяться, но у меня было достаточно тяжелых моментов с незатуманенной реальностью. К тому же, это вредно для легких. Самое трудное было не угодить в ловушку к каким-нибудь жуликам-контрабандистам.

– А что было потом, мистер Чистюля?

– Изображал студента, занимающегося в Гонконгском университете. Каллиграфия, китайская литература, Па-ква и Синг-и.

Он принялся подробно описывать свое пребывание в Гонконгском университете, борясь с желанием забыть, что она внимательно слушает, и целиком погрузиться в глубины своего я, к своим корням И Цинь.

– Затем был Бангкок, работал для настоящей компании, занимавшейся переработкой металлолома. У этого города бизнес в крови. Одновременно держал под пристальным наблюдением Камбоджу.

– Вьетнам? – спросила она.

– Он не был среди моих первоочередных целей. Опять вернулся в Гонконг. Сначала работал по импорту-экспорту, потом притворялся очередным бездельником – художником-баталистом. Таких там тьма-тьмущая. Логичное прикрытие.

Он осушил остатки бурбона.

– Покинул Гонконг в восемьдесят девятом. Пришло время взять тайм-аут.

– Почему?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал он ей.

Она подождала. Спокойно. Вполне спокойно.

– Не могу, – помолчав, повторил он. – После этого… Буря в пустыне. С моей подготовкой «зеленого берета» я был прикомандирован управлением к специальным оперативным частям в Саудовской Аравии: рок-н-ролл против Ирака. А потом меня перевели работать с твоим отцом. Мне нравилось с ним работать. Он многому меня научил. Хорошо относился ко мне. Вообще был хорошим человеком.

Она смотрела в сторону.

Джон сказал:

– Я до сих пор не свыкся с мыслью, что он мертв.

– Вижу, – сказала она. – Спасибо тебе за то, что привел меня сюда.

Я не была голодна, но… И спасибо за помощь с похоронами. И за все остальное.

– Это то, что я должен был сделать.

– Обязанность, да?

– Это не связано с работой.

– Который час? – спросила она.

Новые часы, которые Джон купил по дороге к дому ее отца, имели как стрелки, так и цифровой циферблат.

– Шесть семнадцать.

– Четверть шестого в Чикаго, – сказала она. – Я, должно быть, еще сидела бы сейчас на работе, размышляя, где бы пообедать.

– Где ты остановилась? – поинтересовался Джон.

– Дома. Где же еще?

– Одна?

– Конечно. – Она нахмурилась. – Пропавшие фотографии… Что это все-таки значит?.. Ты думаешь, мне там будет угрожать опасность?

– Нет.

– Скорее всего так оно и есть: они уже обыскали там все. Нет причины возвращаться.

– Я просто беспокоюсь за тебя.

– Не стоит. Даже папа понял, что в этом нет необходимости.

– У тебя есть здесь друзья?

– Тебя считать?

– Конечно.

Она посмотрела на него.

– Тогда один есть, – сказала она.

– Друзья семьи? Люди, с которыми работал твой отец? Кто-нибудь, кому можешь доверять?

– Из-за моей чертовой юности, маминого рака и папиной карьеры секретного агента мы мало общались с окружающими. Всякий раз, когда появлялись люди с его работы, я уходила. Я сдерживала желание спросить у них, не они ли сажали моих родственников во время программы «Феникс».

Программа «Феникс» – разработанный в недрах ЦРУ проект, который привел к казни сорока тысяч девятисот девяноста четырех вьетнамцев – «врагов в штатском» – во время самой продолжительной из войн, которые вела Америка.

– Я запомнила одного типа, – сказала она. – Его звали Вудман или Вудвард или…

– Вудруфт?

– Может быть. Папа сказал, что он должен был бы получить должность этого Вуд-как-там-его, если бы пошел прямо в управление вместо того, чтобы терять время морским летчиком. Я встретила его и его жену однажды вечером, когда они пришли развлечь маму и папу игрой в бридж. Маму поддерживали подушки… Она всегда пользовалась туалетной водой с запахом сирени, даже в последние дни жизни, когда я вспоминаю ее, мне вспоминается этот запах…

Официант, направившийся к ним, увидел лицо Фонг и удалился.

– Она была самой лучшей женщиной на свете, – с болью в голосе сказала Фонг. – Она бросила свою карьеру, отдала все свои силы тому, чтобы воспитывать меня, любить меня, заставить почувствовать, что я ее родная дочь. Все лучшее, что во мне есть, вышло из ее сердца, – прошептала Фонг. – И папиного. Может, уйдем отсюда? – спросила она.

На автомобильной стоянке Джон спросил:

– Почему бы тебе не остановиться у Вудруфтов или соседей?