Гроссбух
Шрифт:
* * *
О чём это я? А, о том, что не люблю работать. Видите, мне стоит только отвлечься, начинаю молоть языком, даже на обед могу не ходить… Тем более, если "работа" малопроизводительная, вроде раскидывания гравия или земли.
Взявшись, со скуки, помогать Палычу, мне это быстро надоело. Я тоже стал его начальником, вместе с Игорем и моей женой. Зато освободил его от тещи. У тебя есть свой участок и "питомник"? Вот и чеши туда, тестем командуй. Тут наша корова. И мы её "доим".
Я принялся восторгаться силой и мощью Владимира Павловича, обеспечивать его необходимым,
На самом деле, я следил, чтобы он не таскал старые печные кирпичи, откуда-то из частного сектора. Всё равно не уследил. Он натащил их вечером, когда меня не было. В свой "гостевой домик". Хотел сложить там печь, а не устанавливать металлическую. Когда я узнал, что он никогда печей сам не складывал, а только "видел" как это делается, я вычеркнул её из его планов. Ведь я хотел присвоить потом домик себе, а он — построит новый. Свой, собственный. С какой угодно печью, хоть мартеновской.
Познакомил их с Мамаевым, сказал, что он может распоряжаться Палычем, как собственным сотрудником. Только отпускать его на обед, который привозят мои строители. Платить ему не надо, его зарплату я беру на себя. Попросил только составить четкий план, по которому он будет работать. Что первым делом, например, надо сделать? Дорожку в новый "питомник" подсыпать? Сделаем.
Палыча предупредил, Мамай — человек жесткий, даже жестокий. Чуть что не так, не по его — всё, сиктым-башка. У них, монгол, это просто. Сделают из тебя, Владимир Павлович, чучело, будешь от элитных посадок ворон отгонять.
Делай из лиственницы дорожки, как нам сделал. Ты и так почти все добрые доски на узкие дощечки распилил. Хорошо, хоть пригодились. Больше так не делай, считай наперед. Нечего ценный "матерьяль" переводить.
Станислав Александрович, хоть и строгий, но справедливый. Хочешь участок в центре города, под свой коттедж — заработай. Это будет твоя "премия", помимо зарплаты. Потом мне спасибо скажешь — гарантирую. А печкой — не смей заниматься. Я тебя потом научу их класть. Себе сделаешь — какую захочешь…
Да, блин умею… Пришлось научиться… Однажды…
* * *
Спровадив Палыча я, наконец, смог отдохнуть. По-руководить возведением второго этажа, пока строители, во главе с Игорем, меня не выгнали. Ничего, вот уедешь на свою Знаменку, оглянуться не успеешь, как я тут всё дострою!
Сходил на участок тёщи, поприкалывался с тестя, окучивавшего картошку. "Пойдем, лучше — выпьем, к тебе, за урожай!". Согласен? Тогда наливай! Как нету, а чего тогда звал? У меня тоже нет… Я же не пью…
Аньке скомандовал, чтобы лучше за ребенком смотрела, того и гляди в набирающийся пруд свалится. Настей командовать не удалось, она меня не понимала. Кувыркаться не умела, окапываться в песке — тоже. Ползала — нет претензий. Хоть этому её Анька научила. Я — ходить научил, это понятно. Кувыркаться — тоже научим.
От моих занятий с ребенком, меня отогнала Аня. Пора было кормить Настеньку да и вообще… Занялся бы делом каким-нибудь, лодырь! Так и будешь бездельничать? Поехали в отпуск тогда! Как не можешь? Как без тебя тут всё рухнет?
Эх,
Одна мама глупых вопросов мне больше не задавала: "Чем занимаешься, сын?"
— Живу, блин!
= 22 =
Андрей Гирсов развивал охранную структуру. Делал инкассацию, отвозил деньги на обмен. Пока без оружия, но это дело времени. Охранникам в магазинах оно, вообще, было не нужно. Их оружие — ключ. Вовремя закрыть дверь, чтобы не пустить злоумышленников или не выпустить их.
Я побывал на их тренировках, сам покувыркался немного. Это было моё любимое упражнение, на дзюдо. Надо же — не забыл! И голова не кружилась, после нескольких "кругов", по татами.
Броски у меня получались, в прошлом, не очень — руки были слабоваты. Вот если удавалось свалить соперника в "партер", тут я отрывался… Был гибким, суставы у меня выгибались, больше чем на 180 градусов. Больше я не давал соперникам гнуть их, взять "на болевой". Сам это делал. До тех пор, пока они не начинали хлопать по моему корпусу, или по татами, мол — сдаюсь…
Один раз, на соревнованиях, "задушил" соперника. Тренера — свидетели. Он — не "сдавался", не хлопал… Я не мог понять, что я не так делаю… Когда он вдруг обмяк — испугался. Выпустил его из захвата, оттолкнул. Был готов к тому, что он снова полезет "в бой". Он не полез…. К нему подбежал его тренер, поднял ноги, потряс… Пока тот не пришел в себя.
Естественно, победу присудили мне. Я всё делал правильно. Но такой победе я был не рад. Даже когда брал "на болевой" — не готов был сломать человеку руку. Ногу сломать бы и не получилось, а вот "задушить" — легко. Хорошо, хоть шею не сломал.
Почему тот паренек не "сдался", я так и не понял. Они с тренером — сразу уехали. А я потом долго отходил от шока. Оказывается убить человека — так просто… И я сам чуть не стал убийцей. Вот такие вот детские игры получились. Хорошо, что опытные взрослые были рядом.
Я научился выбивать нож. Правда я и раньше это умел. Однажды вывернул отвертку из рук одного неадеквата. Даже против пистолета была "метода", если угрожающий им находится близко и не вцепился в него двумя руками. Её я не знал.
Главное — отвлечь его, от поднимаемых рук, фразой типа: "Сдаюсь!". Потом уйти с линии выстрела и накрыть, раскрытой пятерней, район ударного механизма. Если он взведен, один из пальцев точно попадет в промежуток между курком и ударником, либо ослабит удар этого "бойка", как его все называют… Либо не даст взвестись. Выстрела не произойдет. Конечно, чтобы не допустить повторного выстрела, нужно ухватиться за ствол и, действуя им, как рычагом, повернуть руку оппонента в неудобную для него сторону.