Гроссбух
Шрифт:
На самом деле — мы разбирали печь и отмывали кирпичи. Я пожалел потом, что не сфотографировал её, для истории. В результате у меня остался огромный фундамент, под печь и целый поддон кирпича, треть которого была "грязной".
Я перелистал книжку, нашел запомнившийся мне вариант камина. Он был сделан по расчету. Для минимально возможной ширины "портала". Меньше — невозможно было сделать, камин стал бы дымить. В ширину он был четыре с половиной кирпича, вполне входил на мой фундамент. Я подумал, что это — знак. Всё равно хотел себе когда-нибудь камин, почему бы не попробовать
На фундаменте, за камином, оставалось место под узенькую печку. Можно было сделать "гибрид", в котором дальняя стенка камина была бы боковой стенкой "каменки".
Порядовки такой узкой печи я не нашел, подливать фундамент — не захотел. Итак уже времени и сил затрачено много, а результат — нулевой. Значит, КПД моей работы — тоже равен нулю… если не отрицательному значению, учитывая, что я испортил кирпичи.
Решил разработать печку сам, "в голове", как "настоящий" печник. Теорию я теперь немного знал, практике — учился аж у лучшего ученика лучшего печника Сысертского района!
Стал возводить камин+печь, по рядам. Камин складывал той формы, что был в книжке, изменяя порядовку только в той мере, чтобы "перевязать" ее с печью. Стало получаться. Камин смотрел в сторону входной двери, здесь будет "комната отдыха". Печка будет топиться с левой стороны, над топочной дверцей будет бак для горячей воды. В дальнем правом конце "комплекса" расположится "каменка", куда поддают пар. Напротив топочной дверцы и бака с горячей водой была дверка в небольшой пристрой, где была моя скважина. Завести холодную воду в помещение — не проблема. Буду наполнять бак перед топкой и тазики — по мере надобности.
Соответственно, слева — "мыльня", справа — "парная". Неудобно только, что дрова в печку нужно будет носить через пол бани, от них будет мусор. Но зато можно будет приезжать зимой, сразу зажигать камин и греться около открытого огня, не дожидаясь, когда всё помещение прогреется от маленькой печки.
Когда камин и печь выросли почти в человеческий рост, у меня кончились кирпичи. "Комплекс" получался внушительным и ресурсоемким. Но "мы не привыкли отступать"! Был приобретен еще поддон кирпича. Печка росла вместе с камином, зачем-то… Зато в ней были длинные, прямые "ходы", для дыма и горячих газов. Вверх и вниз. "Тяга" должна была быть хорошей, вместе с тем, газы успевали бы отдать тепло внутренностям печи, прежде чем вылететь наружу.
"Трубу", то есть последний газооборот у печки, я вывел в конструкцию камина, сделал две разные заслонки. "Газообороты" печи были сечением полкирпича, а трубы камина — в кирпич. Это было допустимо. Расширение — не сужение, дымить не должно было. А дым от камина — не попадал в печь, он шел по пути минимального сопротивления — прямотоком, вверх, после пламегасителя.
Сам размер трубы для камина оказался для меня неожиданностью. Каждый ряд у неё состоял из пяти кирпичей. А сама труба, вместе с печью, оказывалась высотой более семи метров!
Ведь мы уже сделали второй этаж, в виде идеального треугольника! Трубу надо было выводить выше конька крыши, а на нем самом сидеть
Кирпичей опять не хватило, пришлось опять докупать. Уже не целый поддон, поменьше. Но всё равно, транспортные расходы были велики. Они могли бы быть в три раза меньше, если бы с самого начала было всё посчитано нормально.
* * *
Влад прибыл, когда я занимался уже трубой. Естественно, еще раньше проверил и камин и печку. Тяга в камине была нормальной, она и не могла быть другой, прямотоком-то. Тяга же в печи была сумасшедшей. Печка весело гудела даже при закрытом поддувале, затягивая воздух через топочную дверку. Немного дымила, при растопке, если положить дрова близко ко входу. Я сделал очень короткую топочную камеру. Но ничего, разогревшись немного, дым пропадал.
Он был еле теплым даже на выходе из печи, при попадании в трубу камина, значит полностью отдавал тепло стенкам. Потом, конечно, стенки нагревались и рука этот дым уже не терпела.
Влад благосклонно оценил мою работу, посмотрел фотографии моих порядовок, сказал, что примерно так он и планировал. Я не держал на него зла, так как стал более терпимей к людям вообще, а к давно знакомым — в частности. Даже на Илью, из-за которого потерял когда-то квартиру, зла не держал. Что уж говорить о Владе. Его и так жизнь потрепала. Бывшие друзья отвернулись, партнер — "кинул". Большой трехэтажный коттедж, который он, оказывается, почти построил, теперь принадлежал сыну соседа. С бумагами, оформленными по всем правилам.
Я в его разговоры с ними не лез, даже на них не присутствовал. Влад зимой работал гардеробщиком, летом — на своей даче. Работал там на лесопилке, ходил за грибами и ягодами.
Когда умерла моя мама, я дал попользоваться Владу её, достаточно приличным, сотовым телефоном. С удивлением увидел потом у него простую "звонилку". Попросил его вернуть телефон, мне он был дорог, как память. Ему был выдан из гуманитарных побуждений, моя мама тоже жалела Влада и была бы рада помочь ему.
Он равнодушно ответил, что не знает, где он. Может украли многочисленные знакомые, а может просто потерял… Я стоял, как будто пыльным мешком ударенный… Давно стал замечать, что Влад начал осваиваться в окружающей реальности, в нем стали проявляться прежние "понты".
Правда, не подтвержденные деньгами. Он никак не мог их заработать. Вот и телефон он, скорее всего, сдал в ломбард. Нисколько не стремаясь, что это чужая вещь. Которая дорога кому-то, прежде всего, из-за сантиментов. Он перенес туда уже все свои видики-шмидики, но денег всё равно не было. Один черный унитаз оставался целым, правда, без крышки.
Думал, что он приехал из прогрессивной Европы, а в России остались те же "лошки-петушки", какими мы все были, в начале девяностых.
Он тогда, из-за своей "странности", был наголову выше нас всех. Ему повезло, он удачно залез в "тему" с редкозёмом. Она была свободна и от жуликов и от силовиков. Никто даже поверить не мог, что там крутятся такие большие деньги, вокруг нескольких граммов какого-то металла.