Гроссбух
Шрифт:
Обратно домой я возвращался без него. Заходил к Егору Нелидову, Димке Полякову, другим однокласникам. Заходил поглазеть в промтоварный магазин, в сувенирный отдел… Дорога домой занимала иногда несколько часов.
Владька был "не такой, как все". Немножко "странный". Курлыкал, подражая голосу неведомой птицы, заговаривался о разной чуши. Разговаривать с ним было весело, можно было "подкалывать". Он постоянно перескакивал с темы на тему, не мог удержать внимания на одной. Потом я понял, что он разговаривает быстро, но его мысль — еще быстрее. Обгоняет собственные слова. Раз,
Мы же, "нормальные", просто за ним не поспеваем. Вот и слушаем его "заговоры", как радио. Его подкалывали все, особенно доставали наши "хулиганы". Я защищал его от них, за это он не обижался на мои "подколки".
Классе в шестом-седьмом он увлекся геологией, ходил в кружок, во Дворце Пионеров. Однажды, в сентябре, смог заинтересовать этим и меня. Мы поехали на его дачу, дом в поселке "Рудник Асбест", что под Свердловском. Он сказал что там, в лесах и болотах, полно всяких самоцветов и прочих изумрудов. Ведь это — "Бажовские места". Действительно, именно там потом сделали заповедник, природный парк, с аналогичным названием.
Мы поехали туда в выходные, чтобы заодно подготовиться к зачету по бегу, по физкультуре. Немного пробежались вечером, а утром пошел дождь. Мы бродили по каким-то лесным дорогам, где-то ковыряли землю.
Почему то никаких самоцветов не нашли. Попадались какие-то серые и бурые камушки, которым Владька неизменно восхищался. "О, турмалин!" или "О, халцедон!" — восклицал он. Я его хмуро спрашивал: "Драгоценный?", он отвечал, что нет.
Кажется, он нисколько не расстроился, что мы не нашли ни одного золотого самородка и изумруда. Даже завалящего родонита или малахита не сыскали. Это казалось мне невероятным, мы же на Урале живем! Опорном крае державы, родине малахитовых шкатулок!
Стоило переться сюда из Свердловска, потом бродить, несколько часов, под дождем? Наверное, Владька завел меня куда-то — не туда… На следующие выходные, я с ним не поехал.
Каждый занимался своими делами, у нас были разные интересы. Я любил математику, алгебру там, геометрию… Владька их терпеть не мог. Не понимал, почему я так радуюсь контрольным, по этим предметам.
Как? Это же "пятёрка", в журнал, на халяву! Не надо выходить к доске, писать, как решил домашнее задание, рассказывать… Просто решишь несколько примеров и хоп, "пятёрочка" у тебя в кармане.
У Владьки, в основном, в журнале были двойки. Из-за этого он невзлюбил мою первую "настоящую" учительницу, математичку. Она было строгая и требовательная. Зато учила — дай бог каждому. Имела право требовать…
Единственные "уроки", которые я делал, в 9-10 классе, были по математике. Не из-за неё, мне было самому интересно. В школу ходил с модным полиэтиленовым пакетом. В котором лежала ручка, тетрадка, дневник и… пожалуй все.
Тетрадка была одна, универсальная, сразу по всем предметам. Задачи по алгебре и геометрии я мог решить и так, из чьего-нибудь учебника, сходу. А остальные предметы меня мало интересовали. По географии, в результате, получил "тройку". Единственный, из всего класса.
* * *
Владьку оставили "на второй год". Наши пути с ним разошлись, так как "смены" в школе
Иногда встречались, он смог меня удивить. Оказывается, они с бабушкой, которая жила на "Руднике Асбест", собирали летом грибы и ягоды. Потом продавали их, на трассе. Заработали неплохие деньги. Владька купил себе кассетный магнитофон, еще что-то… Совсем увлекся зарабатыванием денег, продавал в школе какие-то фотокарточки со Сталлоне и Шварценегерром, карты с порнографией. Школу, кажется, закончил "со справкой", аттестат не получил.
Мы долгое время не виделись. Однажды он позвонил мне, пригласил в гости. Я учился тогда на втором или третьем курсе института, был беден, как церковная мышь. Поэтому особых дел у меня не было. Пришел к нему и обомлел. В привычной квартире, двухкомнатной "хрущевке", был сделан "боХатый" ремонт, стояла новая мебель. Особенно меня поразил черный импортный унитаз, необычной формы, черная же раковина и ванна. Про видики-шмидики я даже не говорю.
Сам Владька был весь "на понтах", над таким уже не поприкалываешься. На нем была атласная черная рубашка со стоячим воротником. Вместо галстука — золотая заколка, с цепочкой и каким-то камнем.
Я принялся его расспрашивать, где он работает, как получил всё это? Он, конечно, рассказал. На его манера разговора осталась такой же, как и раньше, он перескакивал с одного на другое. Поэтому за связность и правдивость его истории я не отвечаю.
Вроде бы он задумался однажды: "Что самое дорогое, на свете?". Пошел в библиотеку имени Белинского, стал выяснять. Нашел ответ на свой вопрос — редкоземельные металлы. Один завод, который их производит, есть прямо в Свердловске.
Пошел туда, выяснил, какие у него есть проблемы. Обратился в какой-то банк, взял кредит. Тут же отдал, с этого кредита — треть, "за содействие в его получении" — то есть "откат". Взял в аренду цех "редкозема", выплатил долги по зарплате рабочим. Начал гнать редкоземельные металлы на Запад. Отдал кредит, разбогател. Всё просто.
Одна проблема. Он кажется "затарил" редкоземельными металлами всю Европу, на много лет вперед. Эти металлы редко используются, потребность — буквально сотни грамм в год. Надо или с Америкой торговать или чем-то другим заниматься…
Мы были с ним как будто с разных планет. Я добивался от него простого ответа: "Зарплата у тебя какая? Сколько ты в месяц получаешь?". Он смеялся, будто бы меня не понимал. Говорил расплывчато: "То густо, то пусто. Бывает несколько месяцев — вообще ноль". Он что, тупой? Такие простые вопросы, а ставят его в тупик…
Откуда тогда это? "Ну, иногда капнет копеечка… Сегодня — тот самый день… Отпраздновать — не с кем…"
Пошёл в комнату, принес две банковских упаковки денежных купюр. По десять пачек каждая. По сто купюр в пачке. По двести рублей одна купюра. Они были новенькими, только отпечатанными.
Нихрена себе! А я то, идя к нему, хотел похвастаться тем, что учусь на радиофаке… Да, тут он меня немного переплюнул… Я бы тоже отказался несколько месяцев получать по 40 рублей стипендии, если бы потом мне столько дали…