Гроза
Шрифт:
Карандышев. Да, господа, я не только смею, я имею право гордиться и горжусь! Она меня поняла, оценила и предпочла всем. Извините, господа, может быть, не всем это приятно слышать; но я счел своим долгом поблагодарить публично Ларису Дмитриевну за такое лестное для меня предпочтение. Господа, я сам пью и предлагаю выпить за здоровье моей невесты!
Паратов, Вожеватов и Робинзон. Ура!
Паратов (Карандышеву). Еще есть вино-то?
Карандышев. Разумеется, есть; как же не быть! что ты говоришь? Уж я достану.
Паратов.
Карандышев. Какой?
Паратов. За здоровье счастливейшего из смертных, Юлия Капитоныча Карандышева.
Карандышев. Ах, да. Так ты предложишь? Ты и предложи, Серж! А я пойду похлопочу; я достану. (Уходит.)
Кнуров. Ну, хорошенького понемножку. Прощайте! Я заеду, закушу и сейчас же на сборный пункт. (Кланяется дамам.)
Вожеватов (указывая на среднюю дверь). Здесь пройдите, Мокий Парменыч. Тут прямо выход в переднюю, никто вас и не увидит.
Кнуров уходит.
Пиратов (Вожеватову). И мы сейчас едем. (Ларисе.) Собирайтесь!
Лариса уходит направо.
Вожеватов. Не дождавшись тоста?
Паратов. Так лучше.
Вожеватов. Да чем же?
Паратов. Смешнее.
Выходит Лариса со шляпой в руках.
Вожеватов. И то смешнее. Робинзон! Едем!
Робинзон. Куда?
Вожеватов. Домой, сбираться в Париж
Робинзон и Вожеватов раскланиваются и уходят.
Паратов (тихо Ларисе). Едем! (Уходит.)
Лариса (Огудаловой). Прощай, мама!
Огудалова. Что ты! Куда ты!
Лариса. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Волге.
Огудалова. Бог с тобой! Что ты!
Лариса. Видно, от своей судьбы не уйдешь! (Уходит.)
Огудалова. Вот наконец до чего дошло: всеобщее бегство! Ах, Лариса!.. Догонять мне ее иль нет? Нет, зачем!.. Что бы там ни было, все-таки кругом нее люди… А здесь, хоть и бросить, так потеря не велика!
Входят Карандышев и Иван с бутылкой шампанского.
Явление четырнадцатое
Огудалова, Карандышев, Иван, потом Евфросинья Потаповна.
Карандышев. Я, господа… (Оглядывает комнату.) Где ж они? Уехали? Вот это учтиво, нечего сказать! Ну, да тем лучше! Однако когда ж они успели? И вы, пожалуй, уедете! Нет, уж вы-то с Ларисой Дмитриевной погодите! Обиделись? – понимаю. Ну, и прекрасно. И мы останемся в тесном семейном кругу… А где же Лариса Дмитриевна? (У двери направо.) Тетенька, у вас Лариса Дмитриевна?
Евфросинья Потаповна (входя). Никакой у меня твоей Ларисы Дмитриевны нет.
Карандышев. Однако что ж это такое, в самом деле! Иван, куда девались все господа и Лариса Дмитриевна?
Иван. Лариса Дмитриевна, надо полагать, с господами вместе уехали… Потому как господа за Волгу сбирались, вроде как пикник у них.
Карандышев. Как за Волгу?
Иван. На катерах-с. И посуда, и вина, все от нас пошло-с; еще давеча отправили; ну, и прислуга –
Карандышев (садится и хватается за голову). Ах, что же это, что же это!
Иван. И цыгане, и музыка с ними – всё как следует.
Карандышев (с горячностью). Харита Игнатьевна, где ваша дочь? Отвечайте мне, где ваша дочь?
Огудалова. Я к вам привезла дочь, Юлий Капитоныч; вы мне скажите, где моя дочь!
Карандышев. И все это преднамеренно, умышленно – все вы вперед сговорились… (Со слезами.) Жестоко, бесчеловечно жестоко!
Огудалова. Рано было торжествовать-то!
Карандышев. Да, это смешно… Я смешной человек… Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон – ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной – я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!
Евфросинья Потаповна. Да полно ты, перестань! Не о чем сокрушаться-то!
Карандышев. И ведь это не разбойники, это почетные люди… Это всё приятели Хариты Игнатьевны.
Огудалова. Я ничего не знаю.
Карандышев. Нет, у вас одна шайка, вы все заодно. Но знайте, Харита Игнатьевна, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники – злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет. Если мне на белом свете остается только или повеситься от стыда и отчаяния, или мстить, так уж я буду мстить. Для меня нет теперь ни страха, ни закона, ни жалости; только злоба лютая и жажда мести душат меня. Я буду мстить каждому из них, каждому, пока не убьют меня самого. (Схватывает со стола пистолет и убегает.)
Огудалова. Что он взял-то?
Иван. Пистолет.
Огудалова. Беги, беги за ним, кричи, чтоб остановили.
Действие четвертое
Лица
Паратов.
Кнуров.
Вожеватов.
Робинзон.
Лариса.
Карандышев.
Илья.
Гаврило.
Иван.
Цыгане и цыганки.
Декорация первого действия. Светлая летняя ночь.
Явление первое
Робинзон с мазиком[27] в руках и Иван (выглядывает из кофейной).
Иван. Мазик-то пожалуйте!
Робинзон. Не отдам. Ты играй со мной! Отчего ты не играешь?
Иван. Да как же играть с вами, когда вы денег не платите!
Робинзон. Я после отдам. Мои деньги у Василья Данилыча, он их увез с собой. Разве ты не веришь?
Иван. Как же вы это с ними на пикник не поехали?
Робинзон. Я заснул; а он не посмел меня беспокоить, будить, ну, и уехал один. Давай играть!
Иван. Нельзя-с, игра не равна: я ставлю деньги, а вы нет; выигрываете – берете, а проигрываете – не отдаете. Ставьте деньги-с!