Грязь
Шрифт:
Куда ты собралась?
Мы еще не закончили.
Она опять падает. Продолжаем. Над дюной появляется другая подружка. Она в ужасе, когда видит столько голых на Марии. Что вы делаете? Спрашивает. Как это что делаем? Трахаем твою подружку. Теперь мы кричим. И бросаемся на бедняжку. Все сразу. Дикая стая нападает. Хищники гонятся за газелью. Со стоящими членами и набухшими яйцами. Взбираемся на дюну на четвереньках. Она поворачивается и удирает. Бежит, задрав голову. Открыв рот. Мы позади добычи и по бокам. Бежит. Вдруг оборачивается, резко отрывается от нас и катится вниз по склону дюны и лежит
Чем она растеряннее, тем мы увереннее.
Чем меньше она уверена, что ей удастся спастись, тем больше мы уверены, что нам удастся поймать ее.
Она оборачивается посмотреть, где мы, а мы сзади, и не замечает большую ветку, о которую спотыкается.
Падает на землю.
Пробует подняться, но не выходит. Наверное, сломала лодыжку. Ползет по песку. Ползет.
Прошу вас. Оставьте меня, говорит.
Прошу вас. Прошу вас. Прошу вас.
Это мы тебя просим.
Один хватает ее за волосы.
Боится. Мышка.
Он стягивает с нее майку, швыряет ее на землю. Тогда она хватает бутылку минералки и бьет его по голове. У него на лбу появляется большая рана. Как второй рот. Красные капли текут по носу и в глаза. Красные капли крови.
Не обижай нас.
Не обижай нас, сука.
Не обижай нас, сука драная.
Простите. Простите, говорит она.
Нет.
Ни за что не простим.
Мы разозлились.
Один из нас хватает заржавевший погнутый зонт и втыкает ей в глаз. Он входит прямо в глазницу, и во все стороны брызгают сгустки и кровь, как из раздавленного тюбика с пастой. Потрясающая баба. Хоть ее сотрясают предсмертные судороги, с воткнутым в голову зонтом, она все еще пытается удрать. Она поднимается.
Просто невероятно.
Мы, сложив руки, ждем, пока она рухнет, но ее хватает надолго. Тогда, разозлившись, мы вытаскиваем зонт у нее из башки и втыкаем его ей в живот. Много крови. Много. Палка проходит сквозь тело и вонзается в песок, окрашивая его в красный. Потом мы открываем зонт. Он в цветочек, с бахромой, наполовину белой, и наполовину рыжий от ржавчины. Так ее и оставляем.
В тенечке.
Возвращаемся назад к Марии. Она все еще лежит на земле. Смотрит на нас и начинает плакать. Мы танцуем вокруг, как на дискотеке. Сбацаем техно. Почему ты не танцуешь с нами? Вставай. Давай, красотка. Поднимайся. Но, кажется, Марии не очень-то хочется. Мы ее поднимаем. Она идет, расставив ноги. Пробуем ее обнять, но она не хочет.
Где мои подруги? — спрашивает она.
Вон, смотри, одна под зонтиком. Она идет к подружке. Останавливается. Валится на колени. Мы подходим. Прошу вас, не убивайте меня, говорит она. Нам не хотелось бы тебя убивать, но ты потом все расскажешь полиции, и мы можем оказаться в тюрьме. Тюрьма нас угнетает. Богом клянусь, что никому ничего не скажу, говорит она. Мы тебе верим, но полицейские такие сволочи, они заставят тебя сказать правду. Ты все им расскажешь. Черт возьми, все расскажешь. Придется тебя прикончить. Ты сама это понимаешь. И мы выкапываем в песке небольшую ямку, сантиметров тридцать глубиной. Берем Марию. Она молодчина. В конце концов
Все заканчивается.
Вытаскиваем ее. Странный у нее вид. Вся синяя.
Глаза синие. Язык синий. Нос синий.
Мы еще немного попрыгали. Разделись догола.
Мы голые психи.
Мы психи, и все тут.
Возвращаемся к нашей тачке бегом с воплями. Черт. Черт. Черт. Мы орем на уходящую ночь. Кто первый. Гонки. Гонки. Кто первый. Кто первый отключится.
Чучело сидит спокойненько на капоте машины. Подружек своих ждет.
Жди. Жди.
Одно мгновение. Одно мгновение, и она мертва. Одно мгновение, и ее голова разбита. Разбита на песке. Ее голова вскрыта, как пасхальное яйцо из мяса, костей и волос. Сюрприз вытекает на песок. Мозг. Нежный-нежный.
А теперь все. Хватит.
Мы устали.
Мы хотим домой.
Солнце встает. Отрывается от края моря. Только маленький кусочек его еще держится за горизонт.
Влезаем обратно в машину. Рыбаки идут на рыбалку. С удочками.
Машина едет по муниципальной дороге. Магнитофон включен на полную мощность. Мы молчим. Не разговариваем. Возвращаемся домой. Охота окончена. Так или иначе, она окончена.
Ты мне снишься… и это ужасно
Ты мне снишься…
Почему он продолжал ей сниться? Почему не получалось извлечь его из подсознания?
Как кролика из цилиндра фокусника.
Вуаля!
Джованни.
Каждую ночь. Постоянно. Точный, как часы.
Она уехала далеко от него.
Далеко.
Между ними больше двух тысяч километров. Километры, страны, города, деревни, реки, горы, моря. Теперь она живет в другой стране. В другом мире. Вокруг нее другие люди. У нее больше нет ничего общего с ним.
И все же…
Последний раз она говорила с ним по телефону три месяца назад. Проблема старых неоплаченных счетов, решенная в пять минут.
Тебе не хватает денег? Сколько? Ладно, не беспокойся.
И все же…
И все же он продолжал ей сниться.
Джованни.
Франческа Морале поднялась с постели. Она чувствовала себя усталой, измученной и потрясенной тем удовольствием, которое получила во сне. Она ненавидела эту безостановочную деятельность своего мозга по ночам, когда сознание, убитое сном, замирало.
Она прекрасно помнила все.
Сегодня ночью они катались на лыжах в каком-то странном месте. Может быть, на острове? На Капри? Все покрыто снегом. Вместо скал — острые, словно лезвия, айсберги. Несколько метров снега скрывали небольшую площадь, столики, ступени церковной лестницы.
Они догоняли друг друга, ныряли в эту белую шубу и выныривали из нее. Потом спустились в ледяную яму. Рассеянный голубой свет разливался в их берлоге. В их медвежьей берлоге. Она все еще чувствовала запах запустения и экскрементов, заполнявший эту дыру.