Гули
Шрифт:
– Знаешь, если я передам ему твои слова, он, наверное, снова выбьет из тебя все дерьмо.
– Я знаю, и если он это сделает, я выбью из тебя все дерьмо, - сказала ей Вики.
– Тебе будет трудно делать минет со сломанной челюстью.
Джоанна рассмеялась и показала Вики средний палец. Она направилась обратно к сцене, но внезапно остановилась и бросила через плечо:
– Я рада, что твоя собака умерла.
Затем она поспешила обратно в яркий свет сцены.
Зазвучала следующая песня, гремящая как гром. На мгновение Вики почти потеряла контроль над собой; она представила, как утаскивает Джоанну со сцены за волосы
* * *
В четверть второго оставалось всего несколько посетителей. Вики чувствовала, что пора закрываться; мысль о постели и сне возбуждала ее. Она отошла в самый дальний угол и начала вытирать столы - суетливая фигура в темноте. Кто-то дотронулся до ее плеча, и она съежилась, прежде чем повернуться, подозревая поздний визит Ленни; но страх прошел, когда она увидела Курта, стоящего позади нее.
– Я пропустил последний звонок?
– Нет, нет, мы открыты до двух, - сказала она.
– Присаживайся. Я принесу тебе что-нибудь.
Она принесла ему пиво из бара и вернулась через несколько секунд. Она была удивлена тем, насколько счастлива его видеть.
– Прошло много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз, - сказал он.
– Я помню, как однажды, когда мне было лет шестнадцать, мы с Гленом приделали себе накладные усы из собственных волос и попытались занять место. Мы думали, что так будем выглядеть старше. Не успели мы сделать и двух шагов, как вышибала выставил нас вон. Он сказал нам вернуться, когда мы сможем вырастить настоящие усы.
– Любопытство юности, верно?
– О, конечно. В этом нет ничего такого, - Курт взглянул на темную пустую сцену.
– Что случилось с танцовщицами-попрошайками?
– Обычно они заканчивают в час ночи. Именно в это время все начинают расходиться по домам, - она подумала, что в обычной уличной одежде он выглядит почти беззащитным и моложе. Свет свечей придавал его лицу рельефное выражение, мягко мерцая. Она поймала себя на том, что гадает, каково это - поцеловать его.
– Что привело тебя сюда так поздно?
– спросила она.
– Я не чувствовал усталости, когда пришел с работы, по телевизору показывали только фильмы о кунг-фу. Вот что я ненавижу в работе с четырех до двенадцати, когда смена заканчивается, всегда слишком поздно что-либо предпринимать. Он отхлебнул пива и, казалось, по-детски обрадовался.
– Что нового о Коди Друкере?
Курт не смог сдержать улыбки.
– Мы все еще не нашли этого старого болвана. Я просто не могу понять, зачем кому-то понадобился труп, особенно его собственный труп.
Вики усмехнулась мрачной веселости происходящего. Она полезла в карман фартука за сигаретой.
– Это странно даже для нашего городка.
Он потянулся через стол и прикурил от ее сигареты, но, поднеся огонек повыше, вдруг уставился на нее.
– Что случилось?
– спросила она.
Он пристально вгляделся в ее лицо.
– Ты... Ты выглядишь так, словно у тебя во рту вата. Что...
Вики, нахмурившись, уставилась в стол.
– Он снова тебя ударил, да? Он ударил тебя по губам?
Она неохотно кивнула. Она перевела взгляд на сферу.
– Итак, что еще нового?
Он вцепился в край стола, и в красноватом свете его лицо внезапно исказилось
– Ленни разозлился сегодня утром, когда ты пришел. Наверное, он думает, что я ему изменяю, и ударил меня.
Курт закрыл глаза и поморщился.
– Господи, прости меня. Если бы я не подошел, этого бы никогда не случилось...
– Это не твоя вина, просто... Ничего страшного.
– Что значит "ничего страшного"?
– спросил он, наклоняясь к ней и стараясь не повышать голос.
– Каждый раз, когда я тебя вижу, у тебя на лице появляются новые синяки от того урода.
– Забудь об этом.
– Он не должен был тебя бить.
– Я знаю, но он бьет, и я ничего не могу с этим поделать.
– Ты многое можешь сделать.
– Послушай, Курт, ты не понимаешь, - она изо всех сил старалась не злиться на него и на себя.
– Ты переживаешь из-за этого, и все становится только хуже...
– Эй, Вик, - раздался грубый, раскатистый голос бармена.
– Ты собираешься болтать весь вечер или, может быть, подумаешь о том, чтобы убрать остальные столы, чтобы мы могли уйти отсюда?
"Толстый придурок, - подумала она.
– Убери их сам".
Она оглянулась и увидела, что "Наковальня"пуста.
– Мне пора идти, - сказала она Курту.
– У меня много дел.
– Я побуду поблизости и отвезу тебя домой, когда ты закончишь.
– Нет, все в порядке. Если Ленни нас увидит... ну, ты понимаешь. Все равно спасибо. И спасибо, что зашел.
Курт улыбнулся ей, на этот раз тепло. Он взял свое пиво и ушел.
Работа по закрытию была спешной, лихорадочной; ей нужно было уйти. Теперь у нее болела спина, она вымыла пол, протерла остальные столы, но больше всего она ненавидела мыть зеркало на сцене. Было нелегко удалить все эти отпечатки задниц и пальцев со стекла, не оставив разводов. Наконец, преследуемая запахом "Виндекса", она схватила куртку и выскользнула из бара, намеренно избегая бесконечных предложений бармена подвезти ее домой; у него были черные зубы, и он все время пытался заглянуть ей под блузку. Выйдя на улицу, она застегнула молнию на куртке - температура ее удивила, - и когда она прошла десяток шагов по пустой, посыпанной гравием парковке, электрический знак "Наковальня" погас, и она погрузилась в темноту. Она ушла со стоянки быстрее, чем могла бы, так как никогда не привыкла к этому ритуалу, связанному со слепотой. На шоссе, как ни странно, не было уличных фонарей, и она почти ничего не видела. Возможно, в штате была обязательная квота на дорожно-транспортные происшествия в ночное время и сексуальные домогательства, прежде чем они успевали потратить деньги. Из леса доносился шорох животных, словно дразня ее. А что, если это были не животные? Она могла кричать всю ночь, и кто бы услышал? Луна наблюдала за ней с верхушек деревьев. Она плотнее запахнула воротник и ускорила шаг.
Дорога тянулась дальше, тихая, пустынная. Она спешила, сама не зная почему, подгоняемая призрачными мыслями. Из-за этого короткая прогулка домой показалась ей длинной в несколько миль, но затем впереди показался дом, очертания которого превратились в растущую тень, продолжающую черноту леса. Ленни еще не было дома - по крайней мере, вечер мог закончиться на хорошей ноте. Ей пришлось проскользнуть по дорожке к крыльцу, нащупать нужный ключ, и к тому времени, как она оказалась внутри, ее действия стали безумными. Тяжело щелкнул засов, и она вздохнула.