Гули
Шрифт:
Внутри было достаточно темно, чтобы можно было подумать, что наступила ночь, а отсутствие дневного света только придавало тесноте помещения еще большую тесноту. Миновав фойе, холл пошел вниз, как туннель. Он остановился у подножия лестницы, ожидая, когда Уиллард или его жена обратят на него внимание. Там, где он стоял, было душно; от стен исходили резкие запахи табака и старого дерева. В полумраке холла панели выглядели как листы парафина. Он напряг зрение, чтобы рассмотреть картины в прихожей, но различил только темные пятна и разводы.
– Я спущусь через секунду, - раздался сверху голос миссис Уиллард. Темнота поглотила все.
– Я только
Ее голос испугал его, и сердце его забилось сильнее. Он подумал, где же Уиллард, ожидая увидеть его на лестничной площадке. Возможно, он стоял в конце коридора, скрытый непроглядной тьмой, и на его лице застыло выражение невидимой ненависти. Но это было глупо - они с Уиллардом были друзьями, и этот факт заставлял его чувствовать себя виноватым.
"С такими друзьями, как я, - подумал он, - кому это нужно..."
Он мечтательно прошелся по коридору и обратно, продолжая блефовать.
"Проходите, молодой человек, в мою гостиную".
Затем, сам того не замечая, он обнаружил, что стоит посреди темного кабинета.
Это была небольшая продолговатая комната, стены которой были уставлены книжными полками разной высоты и стиля. Еще одно свидетельство неумелости Уилларда в оформлении - некоторые из полок явно были дорогим антиквариатом, в то время как другие выглядели как самодельные, которые продавались в магазине "Дарт Драг". Пол был покрыт ковровой плиткой, которая казалась наихудшим выбором из возможных цветов - зеленого и коричневого. Солнечный свет пробивался сквозь тяжелые шторы; он включил лампу и провел пальцем по слою пыли на абажуре. Обстановка в комнате казалась неуравновешенной, письменный стол, стулья и барный столик стояли не на своих местах. Он подошел к ближайшим к свету полкам: в основном медицинские книги, расположенные без определенного порядка, в алфавитном или ином. Тонкие серые полосы пыли осели вертикально между некоторыми корешками, а в самом конце лежало несколько выцветших папок из плотной бумаги. Глен позволил себе выдвинуть одну из них. Он пролистал ее, и пыль осыпалась с краев, как песок. В папке были медицинские документы, на которые он уставился, испытывая головокружение от непонимания. Одно из названий гласило: Предлагаемые механизмы, подробно описывающие дофаминергическое ингибирование выработки пролактин-рилизинг-гормона (PRH) в культивируемых нейронах гипоталамуса крыс. И еще: Влияние очищенного фактора роста нервов на агрегацию мембранных рецепторов в нейробластах цыплят in vitro, предварительно обработанных трийодтиронином (Т3).
От названий у него перед глазами все поплыло, он даже не мог выговорить слова.
"Что это за хрень?" - подумал он.
Последнее название было взято из Американского журнала нейрофармакологии. Оно гласило: Роль вазоактивного кишечного пептида (VIP) и адренергического высвобождения норадреналина клетками спинно-корешковых ганглиев (DRG) кошек.
Теперь это обрело смысл. Подпись под фотографией гласила: С. Говард, Эндрю М. Фриман и Нэнси Кинг.
Девичья фамилия Нэнси Уиллард - Кинг.
"Это, должно быть, исследовательские работы, которые она делала, работая в Нью-Йоркском университете до замужества. Должно быть, было очень весело, - подумал он.
– Иисус".
Он сунул папку обратно в прорезь.
Затем он заметил дверь в самом темном углу.
Она привлекла его внимание только потому, что создавала дисбаланс в комнате. Он предположил, что это чулан, но зачем ему здесь быть? Он открыл дверь и оказался перед прямоугольником
– Не ходи туда.
Глен резко обернулся на звук приказа Нэнси Уиллард. В ее голосе слышались едва заметные нотки паники. Она стояла в дверях кабинета, закутанная в махровый халат темно-золотистого цвета. После душа ее волосы блестели, и она уложила их ровными блестящими прядями. Ее внешность всегда обманывала его; она была невзрачной и похожей на книжного червя, но сейчас, без очков, он находил в ней что-то непрозрачно-чувственное. Свет лампы очерчивал ее фигуру, затеняя одну половину тела и обнажая другую, придавая ей свежесть и упругость. Капли воды стекали по ее шее и голым икрам, как будто она вытиралась в спешке.
– Извините, - сказал он и закрыл дверь.
– Просто любопытно. Мне показалось странным, что в кабинете есть чулан.
Ее глаза расширились, когда она заговорила, внимательно вглядываясь в его лицо.
– Это не чулан, это лестница в подвал. Я все время говорю Чарльзу, чтобы он закрыл его, потому что мы им никогда не пользуемся. В один прекрасный день кто-нибудь спустится туда и получит трещину в черепе.
Он не выдержал, когда она заставила его догадаться. Она делала это нарочно, он знал, что так и было. В ней были глубокие садистские наклонности. Он подошел к ней поближе и приподнялся на пятках, чтобы заглянуть через ее плечо в холл.
Она улыбнулась и протянула ему конверт.
– Вот твой чек на зарплату.
– Спасибо, миссис Уиллард, - сказал он, повышая голос. Он наклонил голову, чтобы лучше видеть, что происходит у нее за спиной.
– Надеюсь, я не побеспокоил вас, придя так рано.
– Принято, - сказала она и рассмеялась.
– Мы можем остановиться на "миссис Уиллард" на данный момент. Я получаю такое удовольствие, наблюдая, как ты оглядываешься по сторонам, чтобы убедиться, что это безопасно.
Глен тяжело вздохнул, чтобы успокоиться. Теперь он заметил, что ее взгляд прикован к его промежности, и что ее халат расстегнут. Казалось, что ее грудь не закрывал халат, привлекая его взгляд к ее обнаженной плоти. Она носила свою наготу непристойно и не задумываясь. Одна нога у нее была раздвинута, и он снова подумал об этой садистской натуре.
Они сразу же обнялись. Целуясь, он просунул руку в вырез халата, скользнул рукой к ее лопаткам, затем медленно вниз по спине. Его ладони легли на ее ягодицы, прижимая их бедра друг к другу. Ее голова слегка откинулась назад; он провел поцелуями по влажной, теплой линии вдоль ее шеи.
– Чарльз поехал в библиотеку в Бетесде, - сказала она. Она закрыла глаза. Ее руки, обхватившие его за талию, напряглись и ослабли.
– Его не будет дома еще несколько часов.
– Хорошо, - сумел вымолвить он, и его поцелуи вернулись к ее губам, долгие, горячие, проникающие поцелуи.
Он вдохнул мыльный аромат ее волос; это взбодрило его, заставило почувствовать легкость в голове. Его руки продолжали ощупывать ее под халатом.
– Я думал о тебе...
– прошептал он, - всю ночь. Я не мог дождаться, когда увижу тебя, не мог перестать думать о том, как сильно я тебя люблю.
– Покажи мне, - сказала она в ответ.
– Покажи мне, как сильно.
– Я покажу тебе. Я...
– его руки уже были у нее за спиной, пальцы нежно касались ее грудей.
Затем он проследил за ее взглядом и коснулся ее ниже.