Гули
Шрифт:
– Мы должны, по крайней мере, сказать Глену. Хоть что-нибудь.
– Он умный мальчик и всегда очень осторожен. Мы ничего ему не скажем.
Быстрый шелест деревьев заглушил большую часть следующей строчки. Курт смог разобрать только одно слово.
– Убит.
Последовала короткая пауза. Затем Уиллард сказал:
– Эта чрезмерная забота о Глене удивляет меня. Я задаюсь вопросом об этом.
– И что, черт возьми, это должно означать?
– О, ничего. Просто мне не слишком нравится, как он иногда смотрит на тебя. Как
Курт покачал головой.
"Мне кажется, что сейчас самое подходящее время заявить о себе, раз уж разговор зашел на второй план".
Он энергично постучал в дверь ручкой дверного молотка. Звук был слабым.
Из окна доносилась только тишина. Прошло несколько секунд, затем дверь открылась.
Уиллард стоял в полумраке фойе; он посмотрел на Курта, нахмурив брови, как будто искал что-то важное, а затем просиял, узнав его.
– А, офицер Моррис, - сказал Уиллард, улыбаясь слишком широко.
– Я не узнал вас без формы.
Курт не стал объяснять, почему он не в форме.
– Извините, что беспокою вас, - сказал он.
– Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, если у вас есть время.
– Конечно, заходите, - предложил Уиллард и отступил назад.
Курт вошел в тесное, плохо освещенное фойе. Перед ним простирался коридор, конца которому он не видел.
"У этого парня, должно быть, аллергия на дневной свет, - подумал он, реагируя на кромешную тьму в холле.
– И на свежий воздух тоже".
В воздухе сильно пахло зловонием.
Уиллард был одет в повседневные, аккуратные серые брюки, замшевые мокасины и рубашку западного покроя с ручкой в верхнем кармане. Волосы цвета свинца выбивались из-под расстегнутого ворота рубашки.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
– Уиллард закрыл дверь. Казалось, он торопился заслонить свет.
– Пива или чего-нибудь еще? У меня есть "Кирин", "Старый Пекульер" и "Железный город".
Прежде чем Курт успел ответить, его внимание привлекла одна из многочисленных картин на стене. Это был большой, потемневший от времени портрет старика, чья голова была лысой, как электрическая лампочка, и который был одет в смокинг, напоминающий что-то из эпохи гангстеров. На лице старика застыла суровая, неодобрительная гримаса.
Уиллард улыбался, словно втайне был озадачен. Не так ли? Необычность дома заставила Курта почувствовать себя отстраненным, в то время как жуткий портрет отвлек его еще больше. Внезапно ему очень захотелось уйти.
– Я немного растерялся, - сказал он, но не сразу.
– Эта картина привлекла мое внимание.
Улыбка Уилларда стала саркастической.
– Да, это мой покойный великий отец, Ричард Харкорт Уиллард. С сожалением должен сказать, что недостаток его внешности не компенсировался добротой. Он был дружелюбен, как бешеный пес...
Вокруг глаз Уилларда появились морщинки; мысль о его отце казалась невыносимой. Не задел ли Курт за живое, упомянув о портрете?
Уиллард продолжал:
–
Затем Уиллард запрокинул голову и рассмеялся.
"Что я здесь делаю?" - подумал Курт.
На мгновение он забыл, зачем пришел. Теперь он заметил на портрете слабое сходство, и на ум пришел Дориан Грей.
– Вы не знакомы с моей женой, - сказал Уиллард.
Вздрогнув, Курт заметил фигуру, стоящую в темном проходе без дверей слева. Неужели фигура стояла там все это время?
– Нэнси, это офицер Моррис. Он работает в местном полицейском управлении здесь, в городе.
У Курта чуть челюсть не отвисла. Фигура вышла из тени и оказалась женщиной выше среднего роста с очень темными прямыми волосами, подстриженными в идеальную линию у основания шеи. На нее было странно смотреть: крепкое, атлетическое телосложение казалось соблазнительным из-за странного освещения и не менее странного наряда. На ней была белая кожаная юбка, колготки в сеточку и странный жилет в стиле табард, застегивающийся на единственную черную пуговицу у пупка. Жилет был ярко-красного цвета, и его расстегнутый крой так сильно обнажал ее грудь, что Курт задался вопросом, что же мешает ее груди вывалиться в любой момент.
"Альтернативная мода - это одно, - подумал он, - но это уже эксгибиционизм".
– Рада познакомиться с вами, - сказала она. Голос с крыльца. Она подняла изящную руку с красными ногтями.
– Мы встречались?
"Не совсем, - подумал Курт.
– Если только не считать знакомством то, что я увидел вас обнаженной в окне Глена. Леди, это было ваше декольте".
– Нет, я так не думаю. Вообще-то, я только на днях познакомился с вашим мужем.
Он пожал ей руку, и она показалась ему на удивление влажной. С чего бы ей нервничать?
– Я только что рассказывал офицеру Моррису о своем отце, - сказал Уиллард, указывая на портрет. Он встал на сторону своей жены, что казалось совершенно неуместным. Курту было трудно представить себе эту пару в браке. Они были похожи друг на друга, как шлюха из цикла "Новая волна" и профессор геологии.
Нэнси Уиллард улыбнулась, но улыбка сменилась нервным тиком.
– Это одна из тем, которой стоит избегать в этом доме. Истории, которые мой муж рассказывает о своем отце, делают Ивана Грозного похожим на мистера Роджерса.
– Жаль, что мне так и не удалось с ним встретиться, - сказал Курт, подумав: "Господи, неужели я умер и попал в ад для светских бесед".
Уиллард взглянул на грудь жены и нахмурился.
– Вы упомянули, что хотели задать нам несколько вопросов.
– Верно, - сказал Курт.
– Я уверен, вы помните, что недавно с Биллского кладбища был украден гроб, который позже был найден на вашей территории.
– Есть какие-нибудь зацепки?
– вмешался Уиллард.
Универсальный вопрос.