Гули
Шрифт:
Мысли продолжали крутиться у него в голове. У него внутри все сжалось. Он знал, что эти тайные отношения были пределом его собственной испорченности. И все же он часто размышлял о том, как было бы здорово, если бы Уиллард просто взял и умер. Инсульт, автокатастрофа, сердечная недостаточность - все, что угодно, подошло бы. Иногда Глен даже осмеливался пофантазировать о том, как он сам вламывается в особняк, убивает Уилларда, а затем перестраивает сцену так, чтобы это выглядело как небрежное ограбление со взломом. Он
В зеркале заднего вида он заметил что-то крошечное и красное. Задние фары? Он быстро развернулся на три оборота и выехал на первую просеку. В полумиле от него две светящиеся красные точки медленно двигались между деревьями, затем увеличились в размерах и исчезли.
Глен выключил фары. Он медленно тронулся с места, нащупывая выбоины на подъездной дороге, и остановился перед первым поворотом. С фонариком в одной руке и дробовиком в другой он вышел из машины и углубился в темный лес. Кто-то разговаривал? Он услышал шум, возможно, смех, который донесся до него, отраженный деревьями. Это был голос девушки.
"Подростки, - подумал он.
– Еще одни подростки".
Но на всякий случай он оставался настороже, высматривая однолучевые фары - торговую марку браконьеров. В него даже не раз стреляли.
– А вот и олень стреляет в ответ!
– была его любимая фраза, после чего он всегда выстреливал несколько пуль в воздух.
Это обычно заставляло их сбегать.
Прозвучало еще несколько слов, уточняющих пол. Одна девушка сказала:
– Ну, давай. У нас впереди не вся ночь.
"Отлично", - подумал Глен.
Он их напугает.
За первым поворотом он увидел припаркованную на дороге машину. Он низко наклонился, ступая легко, и вскоре детали транспортного средства стали более четкими. Это был большой "Линкольн", серебристый или светло-серый, и он был новый. Он осторожно приблизился к пассажирскому сиденью и прислушался.
– Приятное ощущение, - сказала девушка.
– Мне это нравится.
"Надеюсь, это тебе тоже понравится", - подумал он.
Он направил фонарик на открытое пассажирское окно и включил его.
В машине находились две девушки. Они обе вскрикнули.
Глен не мог поверить своим глазам.
Девушка со стороны водителя убрала руку с брюк другой девушки. Одна из них была блондинкой, другая брюнеткой. В отчаянии блондинка натянула рубашку поверх расстегнутых джинсов.
Он еще мгновение смотрел на нее. Он моргал, пытаясь представить, что эта сцена - мираж, который может исчезнуть в мгновение ока.
Девушки перестали кричать. По выражению их лиц Глен понял, что они не очень-то рады его видеть.
– Я же говорила, что нам не следовало сюда приезжать, - сказала блондинка.
– О, заткнись, - ответила ей брюнетка.
Нахмурившись,
– Ну, ты нас до смерти напугал, - сказала она.
– Что теперь будет?
Брюнетка со стороны водителя наклонилась вперед, и на ее губах появилась такая же вызывающая ухмылка. На ней была черная футболка с белыми буквами "Философия панка, больше чем шум" по центру на уровне груди.
– Ты собираешься нас арестовать или как?
– спросила она его.
Ни одной из них на вид не было больше восемнадцати.
– Что это, черт возьми, такое?
– наконец смог произнести он.
– Мы собирались целоваться, - сказала блондинка.
– Вы обе девочки!
– Умно с твоей стороны, что заметил, - сказала брюнетка.
Глен посветил фонарем сзади.
– Девушки не целуются без парней. А где же парни?
– Нам парни не нравятся, - ответила брюнетка.
Это она заявила вполне убедительно. Не было ни стыда, ни смущения.
– Мы увлечены друг другом, - сказала блондинка.
"Нет, нет, перестаньте. Никто не ожидает, что я в это поверю. Я просто... не могу... поверить!"
– Почему ты так на нас смотришь?
– спросила блондинка.
– Невежливо так пялиться.
Брюнетка:
– Да, в чем дело? Ты никогда раньше не видел, как две девушки занимаются сексом?
– Нет, - сказал он.
– Это Мэриленд, а не Калифорния.
– Мы лесби. Мы признаем это.
Глен покосился на них. Он был сбит с толку.
– Как ты можешь этого не признавать? Я только что видел, как ты вынимала руку из штанов той девушки!
– Это не повод обращаться с нами как с преступниками!
– прокричала в ответ брюнетка. Ее голос эхом разнесся по лесу.
– Мы не сделали ничего плохого, так что вместо того, чтобы пялиться на нас, как на пару карликов, почему бы тебе не оставить нас в покое? Если наши родители узнают об этом, они заставят нас обратиться к психиатру.
Наконец, шок начал нарастать.
– Как вы сюда попали?
– спросил он.
– Вы те люди, которые разрезали мои цепи?
Хмурое выражение лица блондинки сменилось гримасой.
– Мы не разрезали никаких чертовых цепей.
– Мы воспользовались одной из проселочных дорог на окраине города, - добавила брюнетка.
– Мы не хотели никого обидеть.
– Да, я это понимаю, - сказал он.
– Послушайте, то, что вы делаете друг с другом, - это ваше дело, но когда вы делаете это здесь, это становится моим делом. Это частная собственность, и повсюду развешаны знаки, и вы когда-нибудь задумывались, что, возможно, парень, которому принадлежит эта земля, не хочет, чтобы вы двое приходили сюда и ласкали друг друга? Как бы вам понравилось, если бы я припарковал свою машину у вас во дворе и трахнул там свою девушку?