Гули
Шрифт:
"Удачи".
Даже не задумываясь, Курт дал ему текущий адрес.
– Это здорово, спасибо, - сказал Сандерс.
– Но сделай мне одолжение, хорошо? Если вдруг столкнешься с ним, не показывай виду, что я в городе. Мы не виделись много лет. Я бы хотел, чтобы это стало сюрпризом.
– Конечно, - сказал Курт.
– Я не буду упоминать об этом, не то чтобы я часто с ним вижусь... Слушай, нам лучше вернуться внутрь, пока какой-нибудь забулдыга не ушел с нашими напитками.
Сандерс улыбнулся.
* * *
Полночь.
–
– Я еду, - настаивала Лиза.
– Ты уверена, что мы не заблудились?
– Я уверена.
– Тогда поторопись.
Лиза с наивной уверенностью вела большой серебристый "Линкольн" своего отца. Это была роскошная, удобная машина, и стереосистема была лучше, чем та, что стояла в ее комнате. Жаль, что все приличные радиостанции исчезли из эфира - сейчас на радио звучит только дерьмовая музыка. Конечно, она никогда бы не сказала этого Кэти, чьей любимой группой был Culture Club. Любимыми песнями Лизы были Black Flag, Sex Gang Children и 9353.
"Гризмен, твою мать, - подумала она.
– Только не тогда, когда я за рулем".
Лиза и Кэти учились в старших классах школы Боуи Хай. Приближался выпускной, а вскоре после него и университет. Это было захватывающее время.
Они обе обладали непринужденной, обыденной привлекательностью, у них были темные, простые волосы до плеч, яркие глаза и склонность к линялым джинсам; они могли бы сойти за сестер. Они были случайными друзьями с десятого класса, в течение года были лучшими друзьями, а в течение месяца - особенными, после вечеринки для старшеклассников у этого слабака Арта Кадо, когда кто-то предложил Арти искупаться голышом в крытом бассейне. Все началось неуверенно, сначала с общих понимающих взглядов, потом случайных прикосновений, потом и всего остального.
– Кстати, где мы находимся?
– спросила Кэти и полезла в сумку за второй бутылкой "Амстела".
Сегодня была очередь Лизы покупать пиво; она всегда покупала дорогие импортные сорта, которые, как правило, были не вкуснее того, что продавалось в фирменном магазине. Но у Лизы было много шипучки, так что это не имело значения.
– На Говернор-Бридж-роуд, - ответила Лиза. На ней была бежевая футболка с надписью "НЕЗНАЧИТЕЛЬНАЯ УГРОЗА" поперек груди. Из-за ее скромной груди буквы казались кривыми.
– На другой стороне Тайлерсвилля.
Кэти разинула рот.
– Тайлерсвилль! Именно туда мы ездили в прошлый раз, и нас поймал тот жутковатый охранник.
– Расслабься, - заверила ее Лиза.
– Это была частная собственность. Мы за много миль от этого парня.
– Ну и что. Чем дальше мы будем от Тайлерсвилля, тем лучше я буду себя чувствовать. Там происходит столько всего безумного.
– Что за чушь?
– Ты что, не читаешь "Блейд"?
– Кэти не могла в это поверить.
– Сначала кто-то раскопал могилу, потом в лесу пропал полицейский, а после этого похитили какую-то деревенскую девочку-калеку. Наверное, это один из южных культов смерти. Сатанисты или что-то в этом роде. Используют их для человеческих жертвоприношений.
Лиза
– Не волнуйся. Я не позволю сатанистам добраться до тебя.
Кэти нетерпеливо огляделась по сторонам, положив одну руку с пивом на колено, а другую подложив под ногу. Через пассажирское окно она увидела дорожный знак, на котором виднелась дыра в серебряной оправе от удара оленьей пули. Казалось, он неподвижно парил над деревьями, бледное одноглазое лицо в темноте.
– Ты всегда выбираешь жуткие места, - сказала она.
Лиза улыбнулась, глядя на тускло-зеленое свечение приборной панели. Она поехала медленнее, когда дорога сузилась. Ей нравилось заставлять Кэти ждать. По какой-то причине ей всегда было легче, когда Кэти сердилась на нее.
Они проехали через заросли деревьев. Мимо проплывали другие вывески, погнутые и изрешеченные пулевыми отверстиями. Дальше они пересекли наклонный однополосный ферменный мост, который был перекрыт балочным каркасом, испещренным граффити с изображением влюбленных. В школе этот мост был известен как "Мост кричащего ребенка". В полнолуние из черной воды, по слухам, доносился детский крик, потому что много лет назад одна сумасшедшая женщина выбросила своего ребенка за борт. Лиза, конечно, знала, что это полная чушь. Но ей нравился мост, ей нравились граффити. Однажды вечером она приехала сюда одна и нарисовала краской из баллончика "ЛИЗА ЛЮБИТ КЭТИ" на одной из балок.
Проехав милю после моста, она остановилась и въехала задним ходом на неасфальтированную дорогу. Она ехала задним ходом, пока не убедилась, что машину не видно с главной дороги. Здесь было безопасно; она знала, что этой дорогой больше не пользуются. Она вела к каким-то шахтам по добыче угля, которые были закрыты еще до ее рождения.
Кэти опустила стекло с электроприводом. Лиза выключила фары и двигатель. Они впустили внутрь темный вихрь. Лиза сбросила туфли и зарылась пальцами ног в ковер.
Ночные звуки стали более отчетливыми, превратившись в тихую какофонию цикад и трелей сверчков. Поток лунного света бледно осветил их и нарисовал мерцающие белые хвосты на капюшоне.
Лиза на четвереньках переползла через сиденье и очень нежно поцеловала Кэти в волосы. Кэти сделала еще глоток пива. Она притворилась, что ничего не заметила.
Это была игра, в которую они играли - сложная, обязательная игра, основанная на странной и совершенно особенной привязанности. Их сердца трепетали друг перед другом, а глаза сияли. Это всегда было одно и то же. Это всегда было идеально.
Лизе нужно было что-то сделать, прежде чем с ней могли что-то сделать. Она продолжала осыпать Кэти легкими поцелуями. Кэти продолжала игнорировать ее. Теплая щель между ног Лизы начала пульсировать; она прижала палец туда, к своим штанам, и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она уткнулась носом в щеку Кэти, продолжая ласкать себя, и из ее горла вырвался тихий, умоляющий стон.
В конце концов Кэти отставила свое пиво и сдалась. Они улыбнулись друг другу в мерцающей темноте. Они обнялись.