Гули
Шрифт:
– Это не Россия, - сказал Курт.
– Он не должен ничего доказывать.
– Ты не можешь отрицать, что в последнее время он ведет себя немного странно.
– Я легко могу это отрицать, - солгал Курт, подумав, что он всегда был немного странным.
– Он такой же обычный, как мы с вами.
– Тогда почему он молчит?
– Он не молчит. Господи, вы говорите как Лью Арчер.
– Лью Арчер был великим детективом, - Бард отхлебнул еще кофе, выглядя весьма довольным собой.
– Глен кое о чем умалчивает. Но на
– О, черт, шеф. Эти штуки менее надежны, чем доски для спиритических сеансов.
– Администрация содействия правоохранительным органам говорит, что они эффективны на девяносто с лишним процентов при работе с опытным оператором.
– Мне все равно, даже если они эффективны на миллион процентов. Это чертова несправедливость, они нарушают гражданские права.
– Звучит так, будто ты натравливаешь на меня хиппи...
– И зачем Глену добровольно проходить проверку на детекторе лжи, если он что-то знает?
– Это общеизвестно, - сказал Бард.
– Многие психи подсознательно склонны к самообвинению - в глубине души они все хотят, чтобы их поймали. Я просто хочу сказать, что никогда не знаешь наверняка. Я не обижаюсь на Глена - черт возьми, я бы тоже хотел посмотреть, как он выйдет из этого дела чистым, как кошачья задница. Но то, что он наш друг, не значит, что он не может потерять весло. Давай посмотрим правде в глаза, мы не так уж хорошо его знаем. Он работает по ночам, и мы его почти не видим. Насколько нам известно, он может быть психом века. "Сын Сэма" когда-то был охранником. Чэпмен тоже...
– О, да ладно вам...
– А если это не Глен, то кто же тогда?
Окончательность вопроса застряла у Курта в горле. На мгновение он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке, стиснув зубы. Ему хотелось ударить Барда прямо в его недоверчивое, хитрожопое брюхо и посмотреть, как его кулак радостно утопает в жире.
– В любом случае, - продолжал бормотать Бард.
– Пусть Глен сам о себе беспокоится. А пока, я думаю, у тебя есть работа, которую нужно выполнить.
* * *
Курт шел по холодному, пропитанному антисептиком коридору, как человек, ожидающий засады. Одурманивающие испарения достигли его даже здесь и вызвали в желудке взрыв кислоты и отвращения.
Дверь кабинета была открыта; Курт заглянул внутрь и обнаружил, что приемная патологоанатома пуста. Из единственного окна комнаты доносилось громкое жужжание старого кондиционера "Феддерс", холодный воздух обдувал его лицо. Дверь в прозекторскую, как он заметил, была приоткрыта. По тускло-серому цементному полу быстро пробежала тень. Стараясь держаться как можно смелее, Курт вошел внутрь.
На столе для вскрытия лежал труп, завернутый в пластик. Печень на весах слегка покачивалась из стороны в сторону, как подвесной цветочный горшок. Из него на
Доктор Грин доставал мозг из большого белого ведра. Он поднял глаза, черты его лица были очерчены флуоресцентным светом, и сказал с притворным шотландским акцентом:
– Спасибо, что вы здесь.
Курт кивнул, сглотнув.
– Я думал, у вас ночное дежурство.
– У нас скопились трупы до следующего Суперкубка, и мой босс решил взять недельный отпуск. Кто-то же должен вскрыть этих мертвецов. С таким же успехом это мог быть и я, - затем Грин взял длинный узкий нож и начал нарезать мозг кусочками толщиной в полдюйма, как нарезают батон хлеба. Он переложил каждый ломтик в другое ведерко с пометкой "ГИСТОЛОГИЯ" черным маркером "мэджик".
– Буду у вас через минуту, - сказал он.
Курт отводил взгляд, но каждый раз его взгляд натыкался на какой-нибудь новый ужас. На ближайшем крючке висела орбитальная пила "Страйкер", ее лезвие с мелкими зубьями было заляпано кровью и волосами. Одна полка была заставлена коробками с пакетами для трупов; на другой хранились загадочные химикаты в темных бутылочках. Стрелка весов показывала ровно 1601 грамм.
– Не возражаете, если я закурю?
– спросил Курт.
– Нет, но ваши легкие могут.
– Мне ли этого не знать, - пробормотал он.
Он сунул сигарету в рот и закурил.
– Хотите бросить?
– Я не могу. Поверьте мне, я пытался.
Грин указал на другой конец комнаты, с его руки капало.
– Посмотрите вон в то белое ведро. То, что в конце, на третьей полке.
"Я просил об этом?" - подумал он.
Его пальцы коснулись крышки, но не сдвинулись с места.
– Продолжайте, - настаивал Грин.
– Откройте ведро. Загляните внутрь.
Курт поднял крышку и заглянул внутрь. На дне ведра лежали два предмета в форме шариков, похожие на гигантских гниющих пиявок. Они были коричнево-черными и блестящими, с мелкими белыми крапинками.
Грин улыбнулся, не отрываясь от своих ломтиков.
– Это метастазы в легких.
– Господи.
– Ваши легкие будут выглядеть так же, если вы не бросите курить. Рак - это тяжелый путь. Это все равно что медленно разлагаться изнутри.
Грин вымыл руки в большой раковине, ударив по розовому дозатору для мыла, похожему на перевернутый звонок для обслуживания. На его лабораторном халате было неровное красноватое пятно в форме Северной Америки, а под распахнутым халатом виднелась облегающая оранжевая футболка, подчеркивающая рельефность брюшного пресса. Курт уронил сигарету в канализацию и наступил на нее. Испытывая головокружение, он последовал за Грином в кабинет.
– О, моя любимая закуска, - сказал Грин и взял со стола кусочек. Он протянул Курту конверт из плотной бумаги размером девять на двенадцать дюймов.
– Вот ваш лабораторный отчет.