Гулы
Шрифт:
Внезапно он заметил движение, и время для него словно остановилось: возле одного из столов на коленях стоял человек — он был еще жив, но лицо его покраснело, а на лбу вздулись вены. Мужчина замер, широко открыв рот, и словно хотел, но не мог вдохнуть воздух. Неожиданно он рванул ворот рубахи, потом его правая рука подломилась, и он упал на бок, подняв руки к горлу и опрокинув стол.
Время вновь понеслось вскачь — бар умчался назад, Гольди перевел взгляд на дорогу, и в его мозгу вспыхнуло: Аз Гохар оказался прав — газ действует на дыхание.
Непроизвольно он прислушался к своему телу: пока
В этот момент в ста метрах от «ланчи» на корсо Чентрале выскочил «форд»: серебристый автомобиль вылетел на проспект из боковой улицы, его занесло, он проскользил на противоположную сторону, ударился боком о припаркованный джип и помчался к центру Террено… На мгновение Гольди ощутил холод в спине: сейчас движение на проспекте практически замерло — кучи машин застыли, столкнувшись, идущих по тротуару людей видно не было,— и этот «форд» был как призрак посреди моря мертвых. Он двигался быстро, но не по прямой, а зигзагами. Наверное, водитель наглотался газа, понял Гольди и испугался, что сейчас тот потеряет сознание и врежется в них, а это будет концом — ведь любая остановка сейчас равна смерти… Он крепче сжал руль, глядя на петляющий «форд», и слегка снизил скорость, чтобы успеть сманеврировать,— хотя и это было опасно,— но ему не пришлось маневрировать: когда до столкновения оставалась секунда, «форд» вильнул влево, наехал колесом на металлический парапет и, словно с трамплина, подпрыгнул. В глаза Гольди бросилось, как взлетев в воздух, серебристый автомобиль пролетел над дорогой, в сознании его отпечатались четыре крутящиеся колеса, а в следующую секунду «форд» тяжело рухнул на врезавшийся в стену бара «фиат».
Грохот удара сработал как выключатель: комиссар оторвал взгляд от «форда», вывернул руль, объезжая скопление из пяти легковушек, и притопил педаль газа, увеличивая скорость до ста двадцати…
Меньше чем за десять секунд «ланча» промчалась два квартала, на которых отсутствовало движение, в сознании Гольди запечатлелись искореженные машины и люди, лежащие на тротуарах в неестественных позах… Когда автомобиль оказался в ста метрах от выезда из Террено, комиссар ощутил укол в сердце. Укол этот отозвался болью в висках, заставив понять, что заканчивается кислород. Хотя не дышал он лишь тридцать секунд, сейчас это много: ведь одно дело задерживать дыхание на спор, другое — управляя машиной. Осталось немного, и сердце начнет колотиться, как обезумевший колокол.
Мимо машины промелькнули последние дома городской окраины, междугородный автобус, съехавший с дороги в кювет, и открылось шоссе, в левой стороне от которого сверкали стекла автозаправочной станции.
Внезапно комиссар заметил движение: сидящая справа от него девушка дернулась телом, словно хотела избавиться от руки демонолога, крепко сжимавшей ей рот,— лицо у нее покраснело,
Внезапно резко усилилось жжение в горле. Гольди захотелось вздохнуть, вместо этого, он сделал глотательное движение, не открывая рта,— на мгновение резь в горле исчезла, зато увеличилось давление в животе, а через секунду воздух снова подступил к горлу, пытаясь выйти наружу.
Пролетев по пустому шоссе, «ланча» оказалась у автозаправочной станции, преодолела последние метры и поравнялась с бензоколонками. Гольди бросил взгляд под навес, но служащих не увидел — машин на автозаправочной не было.
«Неужели они все-таки убили их газом?» — промелькнуло в сознании комиссара, и он сильнее надавил на акселератор.
Теперь Гольди чувствовал, что сердце его готово выпрыгнуть из груди — сжатый между горлом и легкими воздух давил в ребра, грозя разорвать грудь, как баллон, все его внутренности превратились в один пульсирующий комок боли. Комиссару хотелось вдохнуть — хотелось, как никогда,— но он не делал этого, опасаясь, что в салон попал газ. Он досчитает до двадцати, решил он, и лишь тогда остановит машину.
«Один…» — начал Гольди.
Внезапно боковым зрением он заметил лицо Паолы — оно было красным, как помидор, на лбу демонолога блестела испарина. Он не смотрел в зеркало, поэтому не видел лиц Джей Адамс и Аз Гохара, но прекрасно их себе представлял.
«Пять, шесть…»
Когда он дошел до двенадцати, и сердце, казалось, готово было пробить грудь, он нажал тормоз. Покрышки отозвались пронзительным воем, стрелка спидометра качнулась к нулю.
На счете шестнадцать он нажал кнопки, блокирующие задние двери.
«Семнадцать, восемнадцать…»
На девятнадцати ему показалось, что сейчас его грудь взорвется, как перекачанная покрышка.
На двадцать «ланча» остановилась.
Гольди толкнул дверь и выскочил на дорогу. Не открывая рта, сбежал с шоссе на траву, сделал десять шагов и упал на колени. «Мертвый» воздух вырвался из легких, и комиссар сделал глоток. Красная пелена, похожая на взрыв фейерверка, закрыла глаза, но за мгновение до того он заметил, как пять фигур выскочили из «ланчи» и бросились в разные от нее стороны…
В половине двенадцатого в километре к северу от юго-западного въезда в Террено остановился автомобиль. Из него вылез парень лет двадцати, одетый в джинсы и кожаную куртку, голову его украшали длинные волосы цвета угольной пыли… Если бы кто-то случайно мог расстегнуть его куртку, он бы увидел изрешеченную пулями тенниску: не менее десяти отверстий располагалось на груди человека, столько же сзади, однако возле отверстий не было крови.
Выбравшись из машины, длинноволосый огляделся по сторонам. Машина стояла на прямоугольной площадке перед воротами, за которыми виднелись четыре здания, образующие квадрат, на бетонной арке ворот белые буквы складывались в слова: «Рете элеттрика», слева от ворот находились калитка и будка привратника.