Гурман
Шрифт:
— Куда дальше?
— Сейчас будет деревня, там сквозной проезд, — ответил Гаучо. — Далее по левой стороне окажется озеро. За ним развилка. Нам направо, еще семь-десять километров по бетонке. А потом уже совсем рядом.
На некоторое время в машине снова воцарилась тишина. Она буквально за пару минут пролетела деревню с забавным названием Фенечкино и помчалась дальше.
«Нива» проехала озеро. Одинокий рыбак в резиновой лодке клевал носом, но удочку держал крепко.
Приятели оказались на развилке, о которой говорил Гаучо, и затряслись
Вскоре бетонные блоки закончились, и машина выехала на заросшую тропу, ведущую к лесу.
— Уже скоро, — встрепенулся Гаучо.
Через пятнадцать минут «Нива» остановилась. Друзья быстро перекусили и выпили кофе из термоса. Дантист вытащил из багажника сумку, Монгол повесил на плечо зачехленное ружье, и молодые люди двинулись в заросли.
— Тут раньше была дорога, — проговорил Гаучо. — Со временем ее сухостоем завалило, поэтому туда только тропами добраться можно.
Товарищи еле поспевали за ним. Солнце уже окончательно проснулось и теперь сверкало на чистом небе.
— Да уж, не очень-то удобно сквозь репейники лезть, — сказал Монгол, убирая с лица налипшую паутину.
— Неудобно с лысого бледнолицего скальп снимать, — отозвался Гаучо, проворно передвигая ногами.
Монгол инстинктивно коснулся бритой головы и искоса посмотрел на него.
Спустя некоторое время Гаучо остановился. Он повертел головой, вглядываясь в кусты и деревья. Наконец его лицо озарилось радостью.
— Вот, смотрите!
На сучке березы висела пивная банка.
— Глеб вчера водку полировал, — пояснил байкер. — Это ориентир.
В тревожных поисках прошло еще минут тридцать. Потом впереди проклюнулись очертания разрушенного здания. Дантист молча взглянул на Гаучо, и тот согласно кивнул. Троица двинулась вперед, утопая по пояс в густых зарослях.
С веток сорвались какие-то птицы и взмыли в воздух.
— Помолчите! — Гаучо поднял руку.
Он осмотрелся, довольно хмыкнул и начал пробираться к высокому пню, видневшемуся среди кустарников.
— Как вы думаете, на что это похоже?
— На пень. — Монгол сплюнул, расчехляя ружье. — Уж не на Мэрлин Монро, это точно.
— Я тоже так подумал, когда увидел. Ползите сюда.
«Барсы», ничего не понимая, приблизились к Гаучо.
— Смотрите внимательно.
Дантист склонился над пнем, все еще недоумевая, но тут же вздрогнул. Он заметил черное отверстие, закрытое сверху мелкоячеистой сеткой из металла.
«Вентиляционная труба, — подумал Дантист, чувствуя, как по виску скользнул ручеек пота. Неужели?»
— Дантист, ты на пень взгляни, — сказал Гаучо. — Это бутафория. Он не настоящий.
Байкер опустил ладонь и сразу почувствовал пластик. Хотя внешне все выглядело реалистичнее некуда — обычный пень, со мхом и отслаивающейся корой.
«Да, вот только в простых пнях не маскируют вентиляционные трубы», — подумал Дантист.
— Я
Лаз нашелся минут через сорок. Все это время байкеры ползали на коленях, исследовали каждый клочок земли.
— Все сюда, — позвал Дантист.
Он сдвинул в сторону большой лист рубероида, скрывавший бетонную площадку, в центре которой находилась дверца из толстых грубых досок. Она была достаточно большой для того, чтобы под землю проник человек.
Гаучо наклонился над дверью и прислушался. Байкеры замерли. Тишину нарушало только далекое, едва слышное чириканье птиц.
— Там кто-то есть, — уверенно сказал Гаучо, поднимаясь с колен.
— Крышка наверняка закрыта изнутри, — предположил Монгол. — Дантист, ты вроде фомку с собой брал?
Тот расстегнул сумку.
— Не нужно фомки. Лучше ножовкой.
Мила направила подводное ружье в сторону Виктора.
— Да, я закончу все прямо сейчас.
— Ты не сдержала свое обещание! — закричал он.
— Плевать.
Щелкнул спусковой крючок. Тонкое блестящее жало со свистом метнулось вперед, пробило Виктору правый глаз и застряло в черепе. Но, к изумлению Кати, вместо того чтобы орать от боли, он начал хохотать, выплескивая изо рта брызги крови.
— Тебе конец! — Виктор захлебывался от смеха. — Тебя нет! Ты давно труп, только не знаешь об этом!
Катя вскрикнула, приходя в себя.
Видение смерти Виктора было столь явным, что несколько мгновений она не могла поверить своим глазам. Никаких стрел в его голове не было. Виктор по-прежнему неподвижно сидел на гарроте, Мила с дьявольской усмешкой направляла ему в лицо подводное ружье. Расстояние между наконечником стрелы и глазами пленника составляло не более двадцати сантиметров.
— Катенька сказала правду, — проговорила она. — Прости. Никакого ребенка нет. Я просто надавила на твое самое больное место, Витя, и тебе пришлось играть по моим правилам.
— Ты врешь. — Лицо Виктора, и без того бледное, стало и вовсе как у мертвеца.
— Он умер еще там, в лесу. Но я все равно привезла его сюда. Купила ему коляску. Периодически меняла памперсы, кормила. Понарошку, конечно. Так мои девочки-крошки в садике играют с куколками. Я сделала из него мумию, высушила…
— Заткнись! — взорвался Виктор.
Напрягая последние силы, он потянулся вперед, разрезая кожу на горле об металлический обруч, закашлялся, начал задыхаться.
— Он стал совсем маленьким и сморщенным, — продолжала Мила. — А потом я смастерила ему маленький паричок из волос одной блондинки, а к спине прицепила прозрачные крылышки с блестками. Мой мужчина, Сережа, умер, но его душа поселилась в тельце этого кудрявого ангелочка, пусть даже неживого. Кстати, Артур говорит, что он похож на сказочного эльфа. Теперь твой сын висит у меня в спальне под потолком. Он приносит мне удачу.