Гурман
Шрифт:
Виктор перестал дергаться и закрыл глаза.
— Если быть честной, я всегда мечтала о собственном ребенке, — голос Милы дрогнул. — Но… я не могу. — Несколько минут она просто стояла, глядя куда-то сквозь стену.
Из угла послышалось кряхтенье. Мила вздохнула, включила рубильник и направилась к Павлу. Он пришел в себя и тихо стонал, подслеповато щуря глаза. Катя взглянула на его наполовину освежеванное тело, и ее желудок снова взбунтовался, хотя в нем уже почти ничего не осталось. Она не ела более суток.
— Кто
— Фея из твоего сна. — Мила улыбнулась и шагнула на полиэтилен, на котором постепенно застывало багровое озеро.
Она приподняла сморщенный лоскут кожи, уже начинающий подсыхать, и стала наматывать его на палец как локон. Павел вскрикнул.
— Дай мне покурить, — попросил он, когда женщина размотала кожу обратно.
— Я не курю. Да и ты скоро бросишь. — Мила улыбнулась собственной шутке.
— Простите меня, — прохрипел Павел, облизывая искусанные губы. — Простите. Я не знал. Катька!..
— Конечно, не знал, — понимающе сказала Мила. — Все вы говорите одно и то же.
— Вызовите «Скорую». — Он с трудом сглотнул. — Я…
— Она никогда не найдет дорогу сюда, — Мила засмеялась и шлепнула ладонью по сырому, мелко пульсирующему мясу на животе.
Павел всхлипнул и тонко завизжал, как собачонка, прищемившая лапу.
— Не надо.
— Убейте его, — сказала Катя безмерно уставшим голосом. — Прекратите. Он искупил вину.
— Разве я его мучаю? — искренне удивилась Мила. — Смотрите на него. Он самоочищается, уже не ругается и просит прощения, понимает, что скоро предстанет перед Господом. Там ему придется держать ответ за…
— Мила! — внезапно позвал ее Виктор.
Она, не поворачиваясь, слегка наклонила голову, давая понять, что слушает.
— Вот я смотрю на тебя и думаю… со стороны кажется, что ты совсем ничего не боишься. Да?
Она ничего не ответила, но слушала очень внимательно.
— Но ведь мы оба знаем, что дело обстоит не так. Это было известно еще и Евгению, твоему бедному брату. Он был искалечен в детстве и стал инвалидом. А причина тому — ты.
Мила очень медленно повернулась лицом к Виктору.
— Что он сказал тебе? — ее голос был таким же нежным, как небесный поцелуй ангела.
— Я знаю все, что произошло больше сорока лет назад. Тебе тогда было лет десять. Может, чуть больше.
Глаза Милы сузились, как у рыси.
— Признаться, я искал след клоуна. Ведь тот, кто помогал Артуру… это явный почерк Живодера. Но я увидел ведьму в твоем доме. Евгений рассказал мне о твоих страхах. Ты…
— Продолжай, — сказала Мила, приближаясь к Виктору.
Ее кроссовки оставляли на бетонном полу липкие красные следы.
— Ты всегда ревновала своего брата, потому что он был младший, не хотела мириться с тем, что родители больше времени уделяли ему, а не тебе. Когда вы
Лицо Милы покрылось мертвенной бледностью.
— Она болела чем-то вроде проказы. Ее нога угодила в переплетение корней. Старуха сломала лодыжку, не могла выбраться, так и лежала, пока не потеряла сознание.
— Дальше, — хрипловато произнесла Мила.
Она шумно дышала, ее глаза наливались кровью.
— Виктор, пожалуйста, не надо. — Катя едва слышала собственный шепот.
— Твой брат слишком близко подошел к ней. Она схватила его за ногу и подтянула к себе. Он звал тебя на помощь, но ты убежала в кусты. Так, Мила? Ты стояла там, пока эта свихнувшаяся карга жрала лицо твоего младшего брата.
— Нет! — Катя замотала головой.
Ее взор случайно упал на Павла. Он смотрел на них, не мигая. Белки его глаз были полностью залиты кровью из разорвавшихся сосудов. Немыслимо, но ей показалось, что он ухмыляется.
— Но что было потом? Евгений сказал, что он мало что помнит от шока и страха, — продолжил Виктор. — Почему-то мне думается, ты улыбалась, глядя на эту картину. Ведь с этого все началось? Переодевание в ведьму? Ты боялась, но все было так необычно, да? Расскажешь нам о своих ощущениях? — Виктор сглотнул.
Лицо Милы исказилось. Теперь ее было не узнать. Распахнутый рот напоминал рваную дыру, глаза пылали такой яростью, будто все тело женщины было полым, а внутри его бушевал пожар, как в том медном быке.
— Да! Я стояла и еле сдерживалась, чтобы не застонать от наслаждения! — заорала она, брызгая слюной. — Я кончила, понимаешь? Это был мой самый первый оргазм! В одиннадцать лет! А потом я взяла камень и забила эту ведьму насмерть! Я вытащила Женю, спасла его, он остался жив!
— Почему ты сразу не взяла камень? Он кричал, плакал, тянул к тебе руки, звал на помощь. Женя сам говорил мне. Разве его дальнейшее существование можно было назвать жизнью?
Мила взвизгнула и, чуть не поскользнувшись в крови Павла, кинулась в самый дальний угол помещения, который был погружен в темноту. Когда она вернулась, на ее лице сидела безобразная бородавчатая маска со спутанными космами. Покачиваясь, она шагнула к стене, туда, где на крючке висела пила с крупными зубьями, потемневшими от времени.
— Она снится мне каждую ночь, — заклокотала Мила глухим голосом.
Крепко сжимая пилу, она метнулась к Виктору.
— Ты знаешь, каково каждую ночь видеть, как эта ужасная старуха отгрызает нос моему брату? Я встретилась со смертью. С тех пор она всегда рядом со мной!
Она подскочила к Виктору, схватила его за правое ухо и принялась пилить голову.
— Я видела смерть! — Из глазниц маски потекли слезы.
Зубья пилы выхватывали волосы и клочья кожи из головы Виктора. Он закричал, его лицо заливала кровь.