Хамза
Шрифт:
– Будут доказательства, товарищ заместитель народного комиссара, будут...
"Нет, не говорил, - понял Алчинбек.
– Значит, не всё ещё так страшно, как я думал. Значит, есть ещё время для того, чтобы как следует подготовиться к уходу... Ах, проклятый Кара-Каплан! Как мне приходится извиваться из-за тебя перед этим ненавистным Хамзой!"
– Я забыл о том инциденте. Советую забыть и вам. А если вы всё-таки поедете в Шахимардан...
– Этот вопрос уже решён руководством республики, - встал Хамза с супы.
– Рискну на правах старой дружбы дать вам всё-таки один
– Что вы клевещете на народ!
– не выдержав, закричал Хамза на Алчинбека.
– Что вы знаете о людях Шахимардана? О той молодёжи, которая выросла там после революции?! Вы всю жизнь распинались о своей любви к народу, а что вы сделали для народа?.. Как небо не отрывает своего взгляда от земли, так надо быть с народом, чтобы знать его!.. Если бы вы прочитали тетрадь Ташпулата, которую нашли в его сапоге, вы не посмели бы клеветать на наш народ!.. И хватит напоминать о нашей старой дружбе! Вы никогда не были мне настоящим другом! Ваша дружба всегда была фальшивой. Одно было у вас на уме, а другое на языке... Так уж лучше открытая вражда, чем фальшивая дружба...
"Тетрадь Ташпулата?!
– в ужасе обмер Алчинбек.
– Какая ещё тетрадь?"
Огромная волна страха захлестнула сердце Алчинбека. Он даже опустил голову, чтобы Хамза не видел, как этот страх смертельной бледностью покрыл его лицо.
"Агзамхана и Гиясходжу уже не вернуть!
– лихорадочно пронеслось в голове.
– Надо посылать вдогон кого-нибудь!.. Но кого? И надо ли? Люди Пулатова могут перехватить моего человека... Может быть, Хамза нарочно сказал мне об этой тетради, чтобы проверить меня? Надо сделать вид, что ничего особенного я не услышал! Надо что-то ответить ему".
– Ладно, - глухо буркнул Назири, не поднимая головы, - не будем больше говорить о нашей дружбе... Когда вы хотите получить деньги?
– Какие деньги?
– не понял Хамза.
– Гонорар за свою книгу. Рукопись вашей книги отправлена в типографию...
– Выходит, профессор Шавкат осчастливил нас наконец новым алфавитом?
– спросил Хамза.
– Абдурахман Шавкат не возглавляет больше комитет по новому алфавиту.
Хамза усмехнулся.
– Хоть одно доброе дело сделано... Переведите гонорар по почте на моё имя в Шахимардан. Мы построим там на эти деньги новую школу.
– Хорошо, - сказал Алчинбек, - я прикажу, чтобы деньги были переведены в Шахимардан.
Не попрощавшись, товарищ Назири повернулся и пошёл через сад в сторону калитки. Хамза молча смотрел ему вслед.
Глава тринадцатая. КРАСНЫЙ ШЕЙХ
1
В Шахимардан пришла весна. Сосульки, свисавшие с карнизов домов хрустальными леденцами, как только из-за гор, сияя золотыми лучами, взошло солнце, начали капать, проливать "слезы", а вскоре, не выдержав тепла, и вовсе растаяли.
Пробуждалась
Конечно, в эти дни ни один дехканин в Шахимардане не усидит дома. Едва взойдёт солнце, все толпами спешат на поля.
На холмах, покрытых свежей травой, уже звучат свирели чабанов и обращённые к животным крики: "Хаит! Хаит!" Ветер, дующий со стороны Алайских гор, доносит запах кумыса.
...Санобар, дочь дехканина-бедняка Шадмана, выйдя в полдень из своего маленького дворика, обнесённого невысокой изгородью, отправилась с узелком еды к отцу. И по дороге "совершенно случайно" встретилась с Алиджаном. Словно зачарованные, уставились они друг на друга.
Санобар встречает свою семнадцатую весну. Роста она невысокого, щёки похожи на два розовых яблока. Красное бязевое платье в цветочках наглухо застёгнуто у подбородка. Оно давно уже мало своей хозяйке.
Откинув с лица чиммат - волосяную сетку, Санобар огляделась вокруг, затем исподлобья посмотрела на Алиджана. "Ему идёт даже халат в заплатах", - подумала девушка.
И вдруг засмущалась, лицо её вспыхнуло, и она опустила чиммат.
Санобар и Алиджан как своих пять пальцев знали каждую тропинку вокруг Шахимардана, каждый укромный уголок... А их было тут не счесть. Чаще всего встречались, словно договорившись заранее, под скалой у водопада. Вела их сюда какая-то тайная, неотвратимая сила. И так было уже много раз.
Вот резким движением забросила Санобар назад чиммат, и платочек, который она держала в руках, упал на землю. Санобар сделала вид, что не заметила этого.
– Ваш платочек упал, - удивлённо сказал Алиджан. И, подняв с земли голубой платок, протянул его девушке.
– Благодарю вас.
Алиджан неожиданно взял Санобар за руку.
– Вай, как не стыдно...
– Звёздочка...
– выговорил наконец Алиджан.
– Вай, погодите! Вот скажу отцу, какой вы стали плохой... И он вас побьёт.
– Ах, если бы это произошло, - сказал Алиджан, вздохнув.
– Я хочу не только быть избитым вашим отцом, но готов даже стать его рабом, чтобы копить калым для вас. Лишь бы он согласился на нашу свадьбу... Сколько бы он ни нагрузил на меня, я всё поднял бы и ни разу не сказал бы "вай"... Но ваш отец даже близко не подпускает меня к себе.
– Потерпим немного.
– Сколько можно терпеть... Прежде он был другим. Бывало, увидит меня и улыбается, как родному сыну. А теперь?.. Если я иду впереди, он шипит мне в спину, иду сзади - не замечает меня.
– Верно. Он и со мной стал каким-то чужим. Вроде бы всё загадками говорит, да так сердито... Никогда не был таким... Что с ним происходит, ума не приложу. Во всем советуется только с шейхом Исмаилом, шагу без него не ступит. Вечно пропадает у него. И шейх тоже ласков с ним: "Шадман-ходжа, мулла Шадман-ходжа".
– Что делать, Санобар?
– тоскливо спросил Алиджан.
– Я не могу больше так жить. Мы уже взрослые. Надо что-то придумать.
Санобар, не зная, что ответить, неопределённо пожала плечами.