Хамза
Шрифт:
Товарищ Назири устало полюбовался красотой искусственного уголка природы, созданной сочетанием бегущей воды, цветов и деревьев, пересёк двор и вошёл во второй дом. В комнате, убранной туркменскими коврами, его ждал красивый мальчик с одутловатым лицом.
– Что делают гости?
– спросил Алчинбек.
– Спят, - односложно ответил мальчик, не поднимая взгляда на хозяина.
– Разбуди их, - сказал Алчинбек и, скрестив ноги, сел на шелковые подушки за низкий стол, уставленный едой и напитками.
Стены комнаты были украшены нишами с роскошной фарфоровой, золотой и серебряной посудой.
Минут через десять появились гости - Гиясходжа и Сайд Агзамхан, хромой дервиш. Молча склонили головы. Хозяин жестом, без слов, пригласил садиться.
Красивый мальчик разлил чай и исчез.
– Прежде всего разрешите поблагодарить за предоставленную возможность хорошо и уютно отдохнуть после многих дней нелёгкого пути, - чопорно произнёс шейх Арчибальд.
– Как вам удалось при Советской власти сохранить этот райский уголок?
– Как образец быта свергнутых эксплуататорских классов, - улыбнулся Алчинбек.
Гость оценил шутку хозяина.
– Что нового в мире, господа?
– спросил товарищ Назири.
– Как здоровье уважаемого шейха Исмаила? Всё ли хорошо в обители Али-Шахимардана?.. Слава аллаху, нам удалось восстановить гробницу, и теперь, надеюсь, снова наполняются опустевшие было на время амбары при усыпальнице. Утешьте наши души, истомившиеся в ожидании, нектаром ваших благополучных новостей.
Они виделись второй раз. Первая встреча произошла в другом месте и была очень коротка. Осторожный Алчинбек приглядывался к новому человеку. (Гиясходжу он знал давно.) И хотя никаких сомнений вроде бы не должно быть - посланец-генерала Маллисона уже прошёл через фильтры Шахимардана и Коканда, - тем не менее заместитель народного комиссара решил не торопиться. (Кара-Каплан ещё, проклятый, создал ненужное напряжение.)
И вот теперь все сроки были выдержаны, и пришло время для главного разговора.
– Слава аллаху, здоровье нашего почтеннейшего шейха Исмаила прекрасно, таксыр, - сказал Гиясходжа.
– И обиталище святого Али в Шахимардане также процветает, день ото дня становясь всё благоустроеннее. Гробница, полностью восстановленная, приняла свой прежний облик. Паломники прибывают со всех сторон, дары и пожертвования растут день ото дня. Ради целей газавата мы уже сейчас можем выделить большие средства. Часть исламского войска нашла убежище под сенью гробницы святого Али.
– Сколько их на сегодняшний день?
– спросил Алчинбек.
– Назовите по возможности точную цифру.
– В ущельях и в горах, неподалёку от святого места, постоянно находятся около двух тысяч аскеров. При гробнице под видом шейхов живут двенадцать их предводителей.
– Значит, средства, выделенные Москвой на восстановление памятников древности, использованы для нужных целей?
– Именно так, таксыр. Ваша помощь предохранила усыпальницу святого Али от полного разрушения. Настоятель гробницы, шейх Исмаил, человек прочной веры и убеждений, оказался прекрасным хозяином мавзолея. Не менее рассудительным и экономным, чем их святейшество Миян Кудрат.
– Вы серьёзно считаете могилу святого Али памятником древности?
– неожиданно усмехнулся
– А известно ли вам, что весь шум вокруг Шахимардана подняли мы, англичане, после того, как Россия сунула своё рыло в Туркестан. Самой гробнице не более пятидесяти лет. Если в Москве узнают об этом...
– Москва далеко, - твёрдо сказал Алчинбек.
– Что же касается усыпальницы, то вряд ли стоит даже в своём кругу брать под сомнение истинность этой святыни мусульманского мира. В Шахимардане находится одна из семи могил святого Али. И это нерушимо... Как поживает Миян Кудрат?
– повернулся Алчинбек к Гиясходже.
– Их святейшество Миян Кудрат ради славы исламской веры не жалеют ни сил, ни своих редчайших способностей. Новый сподвижник хазрата, его правая рука по военным делам Насырхан-тура, просил передать вам, что все преданные исламу и нашим идеям люди, пребывание которых в городах опасно или затруднительно, могут быть приняты в горах и будут полностью обеспечены за счёт пожертвований и подношений паломников.
Отряды, руководимые Насырханом, этим достойнейшим слугой ислама, готовы в любое время выступить со своими отточенными саблями на газават во имя аллаха против большевиков.
Алчинбек удовлетворенно кивнул головой:
– Очень хорошо, но следует ещё немного подождать. Сейчас мы не можем приступать непосредственно к военным действиям. Хотя лично я за начало газавата в самое ближайшее время. Моё положение после стычки с Хамзой сильно ухудшилось...
– С Хамзой?
– оживился хромой дервиш.
– Вы знакомы с Хамзой?
– Немного знаком, - усмехнулся Алчинбек.
– Последние тридцать лет в моей жизни нет ни одного дня, а может быть, даже часа, чтобы это имя не кружилось вокруг меня как оса. Хамза - это злой гений моей жизни.
– Нам нужно поговорить с вами с глазу на глаз, - сказал Сайд Агзамхан.
Алчинбек сделал знак Гиясходже. Тот встал, поклонился и вышел.
– В развалинах старой мечети дует сильный ветер, - сказал шейх Арчибальд.
Алчинбек прищурился - это был пароль от Медынского и Китаева.
– Ветер скоро утихнет, - сказал он.
Это был отзыв.
– Ваши старые друзья шлют вам свои лучшие пожелания...
– Как они там, на берегах туманного Альбиона?
– Горят желанием вернуться. Они передают в ваше распоряжение новый список своей, то есть бывшей царской агентуры, законсервированной ещё до революции. Позже я продиктую вам имена и адреса... Теперь у меня один вопрос лично к вам. Когда большевики будут свергнуты, кем вы хотите быть в новом Туркестане?
– Мне надо отвечать на этот вопрос уже сейчас?
– Конечно. Нам нужно знать, во сколько вы оцениваете свои усилия.
– Заранее отвергая все будущие обвинения в тщеславии, а только исходя из реальной ситуации, я считаю себя наиболее подходящей кандидатурой на пост премьер-министра.
– Вам не откажешь в недооценке своей личности и своих заслуг.
– Из всех ваших друзей я занимаю наивысшее положение в служебной иерархии большевиков. Я знаю местные условия и кадры...
– Для того чтобы ваше желание стать премьер-министром осуществилось, вам, господин Назири, придётся значительно улучшить свою работу.