Хамза
Шрифт:
– А где Зульфизар?
– с ещё большим удивлением спросил Хамза как бы сам у себя.
Шадман-ходжа, стоя у входа, наблюдал за ним.
– Ах, да!..
– вспомнил вдруг Хамза.
Он вынул из кармана конверт, нетерпеливо разорвал его, достал сложенный вчетверо лист бумаги, развернул...
Быстро пробежал глазами по строчкам. Рука с письмом невольно опустилась.
Зульфизар писала: "Хамза-ака! Мой дорогой, мой любимый!
Я уезжаю в Коканд, оставаться в Шахимардане боюсь. Я знаю, что вы любите меня, и верю, что мы будем вместе. Если
Хамза сидел грустный.
– Что-нибудь неприятное случилось, сынок?
– с участием спросил Шадман-ходжа.
– Да нет... Я просто забыл, что сегодня Зульфизар должна была поехать в Коканд.
– Не надо, сынок, - вздохнул Шадман-ходжа.
– Твоя жена Зульфизар уехала в Коканд без твоего разрешения. Она боялась здесь жить, об этом знали многие... Послушай меня, старика, хотя я и сам не знаю, нужно ли мне говорить тебе это... Ладно, скажу, ты хорошо относишься к Санобар.
Хамза рассеянно взглянул на старика, кивнул головой:
– Говорите, ата.
– И ты тоже уезжай, сынок. Скорее уезжай отсюда... Ещё до твоего прибытия шейхи начали точить камни гробницы против тебя. Они знали о твоём приезде заранее. Кто-то сообщил Исмаилу из Самарканда... Я знаю обо всём. Это страшные люди. Настоящие разбойники... Шейх Исмаил способен на всё... Да ты сам знаешь это, мне ли говорить тебе... Пока ещё не поздно, уезжай, побереги себя.
– И вы хотите, чтобы я уехал, - печально усмехнулся Хамза.
– Почему так много людей хотят этого?
– Да, тебе надо уехать.
– Но почему?
– Уезжай, сынок! Остальное тут доделают без тебя...
– Сейчас нельзя, рано ещё, - заскрипел зубами Хамза.
– За ваш совет я вам благодарен, ата. Я действительно скоро отправлюсь, но сначала должен завершить здесь свои дела.
Хамза посмотрел на Шадмана. Поймёт ли он, что нужно будет рассказать другим то, что он сейчас услышит?.. Поймёт. Санобар поможет.
– Помимо всех прочих дел, ата, я занимаюсь здесь ещё и музыкой. Пишу оперу. В Шахимардане хороший воздух, легко дышится... У меня больные лёгкие, а здесь очень хорошо работается. Вы знаете, что такое опера?
Старик отрицательно покачал головой.
– Это такая большая песня для многих людей. Её поют в театре, играет оркестр, очень много музыкантов... У нас, узбеков, оперы ещё нет, мы учимся у русских, как нужно её создавать. Вот я и хочу написать здесь первую узбекскую оперу...
Рассказывая, Хамза поднялся, несколько раз прошёлся по комнате, навёл порядок. Узелок с паранджой положил около двери.
– В Шахимардане многие не знают, что я пишу музыку. Думают, что я приехал только для того, чтобы ругаться с шейхами и раскулачивать баев. А про то, что я ещё и лечусь здесь, вообще не знает никто. Вам первому говорю.
Шадман-ходжа кивнул - он всё понял.
– Ата, когда вы намерены вступить в артель?
–
Отец Санобар удивлённо посмотрел на него - он не привык так быстро менять тему разговора.
– У меня нет своей земли, чтобы добавить её к артельной. Как я вступлю? Меня будут упрекать в том, что я сажусь около чужого котла.
– Никто вас ни в чем упрекать не будет. Я обещаю... Не думайте об этом и не беспокойтесь. Земли хватит всем! Отберём всю землю у баев и шейхов!
– А верно ли это будет, сынок, отбирать насильно землю у других, а? Бог не накажет за это?
– Скажите мне, Шадман-ата, у вас, кажется, ещё совсем недавно была земля? А теперь её нету. Правильно?
– Правильно. Мой покойный отец, взяв у шейха деньги в долг, так и не смог вернуть их. Не расквитался за отца и я. Шейх ждал очень долго, и только в этом году моя земля, по законам шариата, перешла к шейху Исмаилу за неуплаченный долг.
– Я знаю законы шариата, ата... Скажите, а если бы Санобар вышла замуж за Бузрук-ишана, шейх простил бы вам ваш долг?
– Бузрук-ишан отдал бы за меня мой долг шейху Исмаилу.
– Выходит, что шейх отобрал у вас землю только потому, что Санобар не стала четвёртой женой Бузрук-ишана?
– Выходит, что так.
– И бог не наказал шейха Исмаила за то, что он отобрал у вас землю?
– Он не отобрал, он взял землю взамен долга.
– Вот и мы теперь возьмём у шейха Исмаила его земли взамен всего того, что он задолжал народу. Шейхи взяли у бедняков в долг очень много. Теперь для них пришла пора расплачиваться за свои долги народу. Расплачиваться по справедливости. Для этого мы и делали революцию, чтобы победила справедливость. Справедливость для большинства народа. Поэтому и победила революция, потому что она была справедлива для большинства народа.
– Сынок, возможно, ты и прав, но как-то страшно так думать... Мы привыкли к шариату. Трудно забыть о нём. Я верю твоим словам, но боюсь поступать так. Я уже стар.
– Мебува ещё старше вас, а не побоялся. Вы не должны больше слушать сплетен и наговоров шейхов. Смело вступайте в артель. Если мы все будем действовать сообща, дружно, шейхи будут бессильны перед нами.
– Хоть и страшные слова ты говоришь, сынок, но, наверное, правдивые. Я должен подумать. Нельзя забывать о боге.
– При чём тут бог? И о чём вы будете думать? У вас нет земли - как вы будете жить? Ваша дочь уже работает в артели. У вас нет другого выхода, кроме вступления в нашу артель.
– Не знаю, не знаю...
Внезапно в комнату вошла женщина. Она была в парандже, но чачван был отброшен назад. Хамза, удивленный внезапным вторжением незваной гостьи, молча наблюдал за ней. Кокетливо изогнувшись, женщина игриво смотрела на Хамзу.
– Мулла-ака, извините за то, что не вовремя пришла.
Зульфизархон брала у меня бархатную паранджу. Я пришла, чтобы взять её у вас. Очень нужна сегодня мне самой.
– Вот, возьмите, - показал Хамза на свёрток, лежавший около двери.