Хамза
Шрифт:
– Ничего, ничего, - снисходительно улыбнулся стоявший рядом полицмейстер, - улак закаляет. В будущих войнах России надо будет иметь в своей кавалерии вот таких суровых всадников.
– Ваше превосходительство, - потянулся к уху полицмейстера один из чиновников местной администрации, - про этого Сулеймана говорят, что он точит нож против своих баев, ведёт агитацию среди кочевников...
– Вот как?
– улыбнулся Медынский.
– Современный Пугачев?
– Вообще, ваше превосходительство, - продолжал чиновник, - просматривая список приглашённых мусульман,
– Ну так что же?
– простодушно пожал плечами Медынский.
– Расстрелять его за это прикажете?
– Да уж во всяком случае не приглашать туда, где будут многие уважаемые люди и настоящие друзья центральной власти.
– Вы хотите сказать, - снова улыбнулся полицмейстер, - что мы отпустили вожжи?.. Считаете, что их и дальше надо было бы натягивать сильнее?.. Нет, это сейчас не в духе времени. Мода на строгости прошла. Определённый демократизм теперь просто необходим... Нужно прислушиваться к либерально настроенной интеллигенции, искать с ней контакты...
Ёлка была украшена разноцветными гирляндами. Традиционный Дед Мороз осыпал гостей блёстками. Снегурочка - одна из самых красивых женщин Коканда, актриса татарского театра Ольга Яруллина - активно помогала Деду Морозу.
Полковник Медынский приступил к осуществлению своей новой программы - налаживанию контактов с местной интеллигенцией - буквально с первой же минуты. Едва только Хамза вместе с Завки вошёл в главный зал военного собрания, как полицмейстер подошёл к нему.
– Я очень рад, что вы пришли, - радушно приветствовал Хамзу Медынский.
– Вы хороший поэт, а теперь ещё и драматург. К сожалению, я не видел вашей пьесы, но слышал о ней много лестных слов. Поздравляю!
– Рахмат, ваше превосходительство, - учтиво наклонил Хамза голову.
– Рахмат за ваши тёплые слова о моём скромном сочинении.
Завки с удивлением посмотрел на своего обычно вспыльчивого, строптивого ученика - Хамза держался сегодня как заправский дипломат.
– Кстати, хочу познакомить вас с одним человеком... Уважаемый Каримбай!
– позвал полковник стоявшего неподалёку низкорослого толстяка в европейском костюме.
– Прошу, господа поэты, любить и жаловать будущего редактора и одновременно хозяина новой газеты, которая после первого января начнёт выходить в Маргилане на узбекском языке.
Толстяк, приложив правую руку к сердцу, поклонился.
– Господин Каримбай, - журчал Медынский, - расскажите нам о планах вашей газеты. Кого вы будете ругать, кого хвалить?.. Перед вами, возможно, ваши будущие сотрудники.
– Моя газета предполагает уделять внимание прежде всего вопросам торговли, - густым басом сказал Каримбай.
– Мы хотим оживить деловые связи наших узбекских предпринимателей и сделать их известными всему Туркестанскому краю. Торговля - двигатель прогресса. Тот, кто хорошо торгует, обогащает себя и способствует процветанию своего народа.
– Ну, а просвещение, знания? Надеюсь, об этом вы тоже не будете
– Вы совершенно правы, господин полковник, - согласился Хамза.
– Новометодные школы ускорят образование в несколько раз.
– Скажите, почтенный, - вступил в разговор Завки, обращаясь к Каримбаю, - собираетесь ли вы показывать своим читателям некоторые неблаговидные дела людей торговли - обман, например, взяточничество или какие-то другие злоупотребления?
– Я бы, конечно, мог печатать в своей газете и такие статьи, - загудел толстяк, - но зачем они мне?.. Если я буду высмеивать торговцев и купцов, они не станут печатать у меня рекламу своих товаров. И доходы мои начнут уменьшаться, а потом и вовсе придётся газету закрывать... Я, господа, смотрю на газету прежде всего как на прибыльное коммерческое предприятие. А коммерция убытков не любит, она требует только дохода, причём постоянно растущего. Иначе не стоит и дело начинать... Так что ни о каких злоупотреблениях я в своей газете писать не собираюсь, зачем же заранее намечать себе убытки? Это невыгодно. Я хочу издавать газету, продавать её читателям и за это получать прибыль. Другое меня не интересует.
– Вот видите, господин полковник, - усмехнулся Хамза, - а вы говорили о пропаганде знаний... Новая газета в Маргилане замышляется её будущим издателем только как торговое дело... Но почему бы вам тогда не купить себе завод и не начать торговать хлопком? С газетой много хлопот...
– Завод или газета - какая разница? Был бы хороший доход...
– Ну что уж вы так всё измеряете только деньгами!
– с неподдельным возмущением воскликнул Медынский.
– Есть же идеалы, высокие цели и помыслы, есть прекрасное служение делу народного просвещения!
Полицмейстер говорил с таким пафосом, что Завки даже отвёл в сторону взгляд.
– Вся наша беда заключается в том, - серьёзно сказал Хамза, - что дело просвещения находится в руках людей, для которых, кроме прибыли, ничего больше не существует на свете... Нет, видно, не дождаться нам от новой газеты защиты наук и знаний... Что ж, придётся продолжать бороться за просвещение там, где это даёт конкретный результат, - в школах для детей бедняков и неимущих.
– Кстати, о вашей воскресной школе, - элегантно, по-светски переменил неприятную тему полицмейстер.
– До меня дошли слухи, что против неё строят какие-то козни, хотят закрыть... Почему? Отчего?
– Наверное, потому, что я обучаю вместе мальчиков и девочек.
– Вместе?
– удивился Каримбай.
– Ну, это уж слишком... Как правило, наши женщины редко используют образование, если даже получают его. Выучилась читать и писать - и слава аллаху!.. Вот, скажем, живёт у вас в Коканде грамотная женщина. Но разве книги у неё на уме? Совсем нет. Да ведь это и естественно! Женщина создана для продолжения рода человеческого, а не для того, чтобы двигать вперёд науки. Это занятие для мужчин.