Хамза

Яшен Камиль Нугманович

Для захвата участников маёвки был выделен смешанный отряд конных туземных полицейских-миршабов, казаков и городовых. За это отвечал недавно присланный из Ташкента жандармский ротмистр Пересветов - личность, по мнению Медынского, ограниченная, но честолюбивая.

К Ширин-саю отряд подошёл ночью, скрытно. В километре от ущелья Пересветов предложил разделиться на две группы.

– Вы зайдёте со стороны посёлка, - предложил Китаеву ротмистр, - а я от реки. И, таким образом, окружение будет полное, как у Ганнибала под Каннами.

–

Товарищи! Братья!
– поднял Хамза руку.
– Один мудрец сказал: знания - это огонь, надо зажечь факел во мраке! Другой мудрец сказал: человек - это сосуд. Его нужно наполнить знаниями, чтобы он нёс их как живительную влагу в пустыне незнания. А третий мудрец сказал: если начнётся битва, факел упадёт в сосуд, огонь погаснет, влага испарится, и снова будет пустыня.

Если берёшь в руки саблю или винтовку, разве ты становишься умнее? Знания бессмертны, их нельзя зарубить или застрелить! Мы должны стать сильнее врага, пусть у него даже будут пушки и бомбы...

– По-твоему получается, - встал рядом с Хамзой Степан Соколов, - что пройдёт каких-нибудь двести лет, и слепые сами по себе станут зрячими... Даже больше того - учёными! И тогда всё будет прекрасно: враги поймут, что они не правы, а пролетарии, неимущие спокойно возьмут власть. Долго же нам придётся ждать!

– Хоть триста лет!
– горячо воскликнул Хамза.
– Но без крови! Дети не станут сиротами, жёны - вдовами! Ведь если снова начнутся бои, снова погибнут лучшие из лучших!

– Народ и партию уничтожить нельзя, - спокойно произнёс Соколов.
– Прошло несколько лет после поражения революции пятого года, а нас уже стало намного больше. И чтобы наши ряды росли и дальше, нужно нацеливать ум и силу народа на реальные дела. А ты обещаешь рабство на три века. Кому это нужно? Простые люди хотят скорее увидеть себя хозяевами на своей земле...

– Значит, по-твоему, я иду против народа?
– возмутился Хамза.
– Только потому, что не хочу проливать его кровь?

– Каждый, кто хочет видеть свой народ ещё сотни лет в рабстве, становится его врагом, - громко сказал Степан.
– Вопрос, мой дорогой Хамза, заключается в том, чтобы понять, за что надо проливать кровь... Если только за то, чтобы получить право на учёбу в школе, - на баррикады идти не нужно. Но за то, чтобы стать хозяином своей судьбы, - миллионы пойдут на смерть и победят.

– Ваше благородие, - подъехал к Китаеву казачий унтер, - а ежели сопротивление окажут магометанцы? Пощекотать сабельками дозволяется?

– Их можно, а русского Соколова не трогать, - буркнул капитан.
– Он ещё нужен будет... Да ведь вам в городе всё объяснено, чего спрашиваешь?

– Ребята интересуются, - ухмыльнулся унтер, - барахлишком попользоваться... ежели подвернётся?..

– Пользуйтесь, - мрачно махнул рукой Китаев.
– Эй!
– крикнул он отъехавшему казаку.
– Узбека ещё одного трогать нельзя, Хамзу... тебе покажут...

И вдруг начальник секретного отдела кокандской полиции капитан Китаев поймал себя на мысли о том, что ему именно сегодня почему-то

смертельно надоела вся эта возня с Хамзой, Степаном Соколовым, доктором Смольниковым и всеми остальными поднадзорными, ссыльными и прочими предосудительными лицами. Зачем он, начальник секретного отдела, сам напросился на эту операцию? Ведь ещё саданёт из револьвера какой-нибудь сумасшедший пролетарий вроде Соколова... Сидел бы себе в городе в полиции или к полицмейстеру в гости домой пошёл - предложил бы в преферанс сыграть по маленькой... А тем временем здесь честолюбец и карьерист Пересветов и без него всё кончил бы...

"А вообще-то надо заканчивать с Хамзой, - неожиданно для самого себя подумал Китаев.
– И с Хамзой, и со Степаном Соколовым, и со всем этим местным туземным сбродом. И просить у Медынского отпуск, в Россию... Приехать в Петербург, пройтись по Невскому, посидеть в ресторане, а потом закатиться на всю ночь к девочкам на острова... Хватит киснуть в этой азиатской глуши! И совершенно незачем расставлять для крамолы какие-то сложные агентурные сети. Нагайка, сабля и пуля - вот лучшие средства борьбы с революцией как в центре империи, так и на её далёких окраинах... Накачали сами себе на шею этого Хамзу, выдумали особую опасность его стихов и статей!.. Один хороший удар казачьей шашкой, и никакого Хамзы никогда не было. А всю остальную кашу пусть расхлёбывает сам Медынский.

С меня хватит!.. Тайного агента своего, Алчинбека, передам Пересветову - он ему пригодится. Свою преданность царю и отечеству тоже преувеличивать не следует. Ведь действительно может оказаться у кого-то из участников сегодняшней маёвки оружие. Так что ж, мне свою единственную голову именно здесь, среди инородцев, прикажете сложить?"

– Эй!
– ещё раз позвал капитан казачьего унтера и, когда тот подъехал, сказал ему: - Барахло, которое сумеете захватить, всё ваше. А в случае активного сопротивления... Понял?

– Понял!
– гаркнул казак.
– Всех подряд?

– Всех! Перед вами враги бога и веры, они своего Магомета хотят выше нашего Христа посадить!

Глаза унтера налились кровью.

А на маёвке тем временем продолжался спор между Хамзой и Степаном Соколовым.

– Можно победить без жертв!
– не унимался Хамза.
– Пусть долог путь до этой победы, но он бескровен!

– А если враг не будет ждать?
– крикнул кто-то из фабричных.
– Если он первый за оружие схватится? Тогда как?.. Он тебя штыком, а ты ему сапог целовать будешь?

– Если не строить баррикад, - повернулся в сторону кричавшего Хамза, - то врагу незачем будет применять против нас пушки...

– Значит, опять покорность и рабство?
– снова, не выдержав, зло крикнул Степан.

– Нет, видимость покорности, - объяснил Хамза.
– А на самом деле мы с каждым днём будем знать всё больше и больше! И, значит, с каждым днём будем становиться всё сильнее и сильнее!..

Аксинья первая увидела втягивающийся в горловину горной дороги конный отряд. В ужасе вскочила она и бросилась бежать вниз, в ущелье.