Хан
Шрифт:
Я закусила губу, опустив глаза и на секунду закрыв ресницы, погрузившись еще в большую темноту.
Да, я – Лейла. И я не могу говорить.
Я молча наблюдала за тем, как Каан поднимается по лестнице, даже не оборачиваясь на меня, словно абсолютно уверенный в том, что я никуда не денусь.
И, да, он был чертовски прав.
Я была словно в клетке, из которой едва ли могла выбраться.
Даже
…даже если после его слов, мысль о побеге засела где-то внутри меня, как запасной вариант развития событий. Я сделаю это, если будет еще тяжелее...я сделаю это.
Потоптавшись еще на месте, бессильно сжимая и разжимая кулаки, я не знала, куда мне идти теперь и что делать, раздавленная еще больше от своего положения и безысходности.
Меня приволокли в этот дом, словно игрушку, не дав даже имени….закрыв все двери и оставив на какое-то время, вот только ради чего?...
Покосившись еще раз на дверь, а потом вверх на лестницу, где только что скрылась фигура Каана, я потерла глаза, желая в этот момент лишь одно – уснуть и позабыть про все.
Про Хана. Его жену…пусть даже бывшую. Даже про себя забыть.
– …а еще лучше захлебнуться водой и тихонько умереть… – приспела я себе под нос, зашагав дальше, куда и собиралась пойти, на кухню.
Тихую. Темную. Одинокую.
Чтобы найти что-нибудь очень холодное и желательно превратиться в ледяную статую.
Пытаясь не чувствовать себя мелким вором в доме, который не был мне родным и понятным, я вошла осторожно, словно готовая убежать в любую секунду, засомневавшись на пороге – а могу ли я в принципе сюда входить? Глупо было бы думать, что меня будут ругать за стакан воды, но все-таки.
Всего лишь вода. Ледяная и приводящая в чувство.
Это все, что мне было нужно, чтобы уснуть. Наверное…
Сделав пару шагов вперед, я пыталась понять, где могли быть стаканы, не пить же из графина в холодильнике, остановившись посреди кухни, и почему-то сцепив руки вместе, напряженно застыла.
Почему?...
Господи, кажется, я и правда начинала сходить с ума в этом доме, потому что мне казалось, что в этом помещении я чувствую аромат Хана…тот пряный, волшебный, сводящий с ума аромат, от которого всё внутри меня пробуждалось к жизни и начинало трепетать помимо моей воли.
Вот только как это могло быть? Ведь я ясно слышала, как тетушка Халиде сказала, что Хан уехал.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как закололо в кончиках пальцев, а мысли вдруг спутались и стали словно дым, который как не лови, а он все-равно будет проходить сквозь пальцы.
Может у Каана духи похожи?...
И
Тяжело сглотнув, я сделала еще один маленький и отрывистый вдох, чтобы снова почувствовать, как золото в моей крови всполохнулось и стало растекаться по венам, разогревая тело и путая мысли.
– …Господи…бред какой-то…..
Закрыв глаза, я прислонилась лбом к прохладной крышке холодильника, пытаясь восстановить свое дыхание и понять, что вдруг стало твориться с моим телом, когда…
– Сладкое, соленое или острое?...
Если аромат мог быть на кончике языка, то только что он опустился на меня словами этого глубокого, томного голоса, от звука которого во мне содрогнулось все и сразу, свернувшись в один тугой узел сначала где-то внизу живота, а затем стало стекать горячим золотом в бедра. Капелька за капелькой.
Пришлось закусить нижнюю губу до боли, чтобы только сдержать внутри себя глухой стон, когда его ароматное горячее дыхание коснулось моей шеи сзади и две ладони уперлись в холодильник по обе стороны от меня на уровне моих плечей.
– Ну так что?... – выдохнул он еще ближе, оплетая своим ароматом и жаром напряженного тела, которое едва-едва касалось меня, прижимаясь к спине.
– Что?... – ошарашено выдохнула я, понимая, что в его присутствии мои мозги становятся чем-то средним между ванильным сиропом и сахарной ватой.
– Сладкое?….
Его губы легко коснулись моего полуобнаженного плеча, оставляя на коже вихрь мурашек.
– Соленое?...
Его горячая ладонь скользнула по моему животу, пробравшись под легкую ткань пижамы и сделав легкий и ненавязчивый круг вокруг пупка, заставляя затрепетать еще сильнее.
– Или острое?...
Хан склонился сильнее, подавшись вперед, так, что я уткнулась лбом в холодильник,стукнувшись, проводя щекой по моему плечу, где только что был его легкий поцелуй, щекоча своей щетиной, и кусая до боли и следов на коже.
Открыв глаза и пытаясь справиться с дыханием, я увидела в отражении поверхности холодильника его взгляд.
Чернее ночи, горячее огня, они завораживали меня…и опустошали.
Они были словно черная лава, которая не оставляла после себя больше ничего живого.
Они сжигали меня насквозь, заставляя кричать в душе и кусать губы, чтобы только не сделать и одного легкого выдоха.
Мое тело, моя душа, мое сердце – все тянулось к нему, не боясь полыхать и возрождаться.
И лишь в голове холодными острыми стрелами стучало одно – отныне я его сестра….