Хан
Шрифт:
– Я…. – я сдержанно выдохнула, пиная мозг, и пытаясь отключить от себя излишние эмоции, чтобы для начала хотя бы просто разобраться, – я не помню вас…
– Невозможно помнить того, кого видишь впервые, – снисходительно улыбнулся мужчина.
– …но я не помню и того, чтобы кто-то рассказывал мне о том, что у меня есть дядя.
– Все правильно. Я сводный брат твоего отца, Аля. У нас был один отец, но разные матери…
Я смотрела на мужчину слишком пристально и сосредоточенно, и, вероятней всего, весьма не культурно,
Так. Спокойно.
Моя бабушка со стороны папы умерла еще до того, как мы узнали о смертельной болезни мамы. Она была очень хорошей и нежной…но никогда не говорила о том, что у ее мужа и моего дедушки была другая жена…первая или вторая, словно в гареме. Деда же я никогда не видела в своей жизни, потому что он умер еще до моего рождения. Сложно было сказать, сколько лет этому мужчине…могло ли быть такое, что его мама была первой женой моего деда?.. Возможно, я была слишком маленькой, чтобы при мне обсуждались подобные темы?...
– И дедушка знал о вас? – осторожно начала я, пытаясь ухватиться за призрачную ниточку этого запутанного клубка возможных семейных тайн, который просто поставил меня в полный тупик.
– Конечно! Родители не жили вместе, но отец помогал нам, – закивал головой мужчина.
Что не жили – это было очевидным фактом, так ведь?...
– А мой папа? Он знал о вас?..
– Да, мы виделись в детстве пару раз, но…., – новоявленный дядя, пожал плечом, – наверное, стоит сказать, что не сошлись характерами. Мы были небольшими и не могли поделить отца, а наши матери, по понятным причинам, и не настаивали на нашем тесном с братом общении.
Первый тревожный колокольчик затрезвонил в моей голове.
Подобные слова о моем папе мог сказать лишь тот человек, который его совершенно не знал.
Мой отец был гуманистом до мозга костей.
Он любил жизнь.
Он любил жить.
И искренне любил людей.
Стоит ли говорить о том, что его семья была для него буквально сосредоточением святости и полного обожания. Он боготворил свою маму и бабушку, он с ума сходил по моей маме….Папу часто считали ненормальным хиппи, который молится солнцу и поет странные песни цветочкам. Но он был именно такой – позитивный, радостный, влюбленный в каждый день. И я не могла себе представить того, чтобы он проникся чувством неприязни к собственному брату. Пусть даже сводному. Перед глазами буквально стоял папа, который обнимал бы этого мужчину со слезами на глазах. Он продолжал любить людей и верить в их чистоту и доброту, даже оказавшись в городе Хана…городе, который нас презирал и ненавидел за само существование.
Хорошо. Допустим в детстве папа мог быть другим…хотя мне в это совершенно не верилось, но мужчина продолжал свою душещипательную речь дальше, не давая мне возможности погрузиться в собственные тревожные мысли сильнее.
– Потом наши дороги разошлись на много лет, но я никогда не забывал брата, – кивал головой мужчина, имя которого я так и не знала, выглядя таким наигранно погруженным в себя и словно даже страдающим, – после учебы в университете я решил найти брата, но никак
Я медленно моргнула, услышав, как пронзительно и едко зазвенел еще один колокольчик.
Папа не погиб….не было несчастного случая. Он умер от сердечного приступа.
В этот раз я ничего не пыталась сказать, внимательно слушая дальнейшую, очевидно, не слишком хорошо отрепетированную речь…
– Такое горе, дочка…такое горе настигло меня в тот момент, когда я услышал от своих людей эти жуткие новости., – мужчина провел ладонями по лицу, тяжело выдыхая, пока я быстро покосилась на тех самых «его людей», которые застыли вшестером по всем углам комнаты и рядом со своим боссом, не моргая и не пытаясь даже шелохнуться, напоминая просто манекены в костюмах….и, по всей видимости, с кобурой под ними.
– Тогда же я узнал, что скоропостижно умерла моя дорогая невестка, с которой я так и не смог насмелиться познакомится. Такой страшный удар, моя племянница….
Я сдержанно кивнула, когда мужчина поднял на меня свои глаза, очень правдоподобно изображая искреннюю боль и душевные метания.
– Прости меня, куколка, что я так долго искал тебя! Годы ушли после их смерти, чтобы найти тебя в том ужасном месте…
Теперь в голове уже трезвонили не хрупкие колокольчики, а красной кнопкой во весь лоб, мигал сигнал «СОС», когда я тихо проговорила, глядя прямо в эти странные глаза:
– …годы ушли?
– Да, не знаю, сможешь ли ты простить меня за свое одиночество… – снова изогнул умоляюще темные брови мужчины, в миг нахмурившись, когда я тихо добавила:
– ….папа умер 1,5 месяца назад.
На какое-то время повисло напряженное молчание, когда мужчина дергано улыбнулся, раскрыв свои ладони и вкрадчиво проговорил, улыбаясь при этом так, что бросало в дрожь:
– Ты меня не правильно поняла, куколка, я имел в виду годы со дня смерти твоей покойной мамы.
Я сдержанно кивнула в ответ, прекрасно в тот момент понимая, что мы друг друга очень правильно поняли – я поняла, что все это ложь, а мужчина понял, что я догадалась об этом, тем не менее, воодушевленно улыбнувшись, он продолжил свою заранее заготовленную речь, в конце которой, я, очевидно, должна была обливаться слезами и кинуться к нему обниматься, как к единственному своему живому родственнику.
– Мои парни нашли тебя на вокзале с разбитой головой, крошка, и тут же привезли ко мне.
Ладно, судя по тому, как болела моя голова, это было похоже на правду.
– Я приказал своим парням обыскать весь тот прогнивший город, но найти того, кто посмел поднять руку на мою драгоценную племянницу!
Я покосилась снова на людей в костюмах, пытаясь скрыть излишнюю язвительность в своем голосе, прекрасно понимая, что такие люди могут быть только охраной особо важных персон или бандитов…типа Хана:
– Родственники или друзья?