Хан
Шрифт:
– ….какой она была?... – прошептала я скорее себе, чем Каану, слыша его тяжелый протяжный вздох, и недовольное ворчание на его родном языке, когда мужчина заворочался на своей неудобной и явно мелковатой для него лежанке, хотя Али предлагал ему привезти сюда кровать, а еще лучше заместиться в палате рядом. Каан отказался от всего, постоянно находясь рядом, словно сторожевой пес…которому явно не нравилась его работа.
– Я уже сто раз сказал тебе все, что знаю об этой девушке! Я не знал ее лично! Даже живой не видел! Прекрати уже это самотерзание!
– Как вы узнали об аварии? – тихо прошептала я, начиная лишь теперь понимать эти странные слова Каана в несущейся по трассе машине, когда он говорил, что я подхожу по возрасту и даже по внешности. Они знали обо всем заранее, когда мы ехали…возможно дело было даже не в той завязавшейся перестрелке, а в том, что нужно было успеть приехать на место аварии. Разве не об этом говорил Рей, когда звонил? Что он сказал тогда?
«…У вас не больше пары минут, пока не приехала скорая и полиция! Их уже вызывали, так что поторопитесь!...»
– У Рея есть друзья в полиции, которые сообщили, – после некоторого молчания нехотя отозвался Каан, и я чувствовала, что он повернулся в темноте, глядя на меня, – мы долго думали, как отвести от тебя удар соратников Озана. Этого варианта не было в списке. Он возник неожиданно, и все получилось спонтанно…без какой-либо подготовки и договоренности, поэтому прошло все не настолько гладко, как хотелось бы.
Если бы не эта темнота, то, наверное, я могла бы увидеть, как Каан покосился на свою ногу.
– …все это просто ужасно… – я старалась сдержаться, но все-равно всхлипнула, словно видела перед собой изувеченное тело красивой девушки, которое лежало посреди проезжей части, сломленное и окровавленное.
– Али тебе правильно сказал – разве есть что-то страшное и ужасное, когда люди жертвуют свои органы тем, кто способен выжить? Никто из нас не сможет вернуть Лейлу и подарить ей новую жизнь, но мы можем подарить эту жизнь тебе….просто будь за это благодарна ей. И проживи эту жизнь достойно. Начни ее с чистого листа. Стань сильной. Стань такой, какой всегда мечтала.
А разве теперь у меня был выбор?
Каан замолчал, глядя на меня в темноте, а потом просто отвернулся, оставляя меня со своими тяжелыми мыслями.
Я не знала, уснул мужчина или нет, прошептав очень тихо всего один вопрос:
– …какое полное настоящее имя Хана?
– Спросишь у него сама, когда он придет.
Больше я не мучила Каана вопросами, притихнув, но не в силах уснуть. Я думала над его словами, пытаясь понять, что чувствую, кроме своей боли и полной растерянности.
На следующее утро Али вошел в палату как всегда улыбающийся, но заметно напряженный, держа
Я терпеливо и напряженно ждала, что он скажет, когда Али сначала осмотрел меня, затем перекинулся парой фраз о состоянии Каана, который только отмахнулся рукой, хмуро заметив, что и похуже бывало.
– Вобщем есть кое-что, чего вы не могли знать о Лейле, – наконец кашлянул Али, заставив меня сжаться, а Каана вытянуться в кресле, когда он просто кивнул головой, ничего не говоря, – девушка не могла говорить. В детстве получила травму, которая отложила отпечаток на ее способность воспроизводить звуки.
– Что это значит, Али? – нахмурился Каан, подавшись вперед и застыв, когда он приглушенно ответил:
– Лейла была немая.
В палате повисло молчание, от которого звенело в ушах.
– Ты серьезно?
– Да, ошибки быть не может, я нашел все, что смог о состоянии ее здоровья, чтобы сделать новую карту…родители возили ее в прошлом году на обследование в один центр. Лейле должны были сделать операцию, чтобы попытаться вернуть способность говорить.
Голова шла кругом, отчего светлые стены буквально расплывались перед глазами, поглощая звуки и голоса в моей голове, словно ее закоротило….если это был тот самый чистый лист, о котором говорил Каан, то он был светлым от плотного туманна, куда я несмело ступала, не зная, что ждет меня в этой белой мгле. Я только что упала, не сделав даже первого шага, понимая, что ничего не знаю о себе новой….как не могу поставить точку на себе старой.
– Не переживай, – обратился ко мне Али, склоняясь над кроватью, – мы уже обсудили эту ситуацию с Тео сегодня и решили, что через пару месяцев, когда все утрясется и встанет на свои места, мы просто якобы сделаем тебе операцию, когда ты сможешь заговорить.
Я уже ни о чем не переживала…я просто пыталась понять, как мне жить дальше, а главное зачем.
В этих тяжелых раздумьях прошел день.
И еще…и еще…
Я терялась в днях, считая только жуткие бессонные ночи, которые отмеряли мою так называемую «новую жизнь», что началась не с чистого листа, а с запаха горелой резины и цвета крови.
Я не хотела такой жизни, но как я могла свернуть теперь обратно?...
Мне казалось, что я каменею, лежа в кровати и уже не испытывая боли.
По крайней мере, физической.
Мне казалось, что я начинаю сходить с ума, прислушиваясь к шагам в коридоре и пытаясь узнать в них шаги того, по кому моя душа рыдала и стонала, прося о помощи и пощаде.
Мне не нужны были эти лекарства, капельницы и перевязки. Мне просто нужен был глоток аромата, который пробудит во мне жизнь и способность идти дальше.