Хан
Шрифт:
Я спрашивала у Каана и Али осторожно и тихо, где Хан, смущаясь каждый раз произносить даже его имя вслух, получая в ответ всегда лишь одно, что он занят и приедет, как только сможет.
…я начинала думать, что он ушел…
Что поставил точку на Алие и больше не захочет перевернуть новую страницу…с Лейлой.
Сначала я тихо плакала ночами, мысленно умоляя его прийти.
Потом я злилась и ненавидела его черные глаза, которые видела в своих снах, где я бежала за ним по
В конце-концов, я просто устала от этого ожидания, чувствуя себя так, словно из меня вынули душу.
Я была опустошенная и разбитая.
Потерянная и сломленная…никому не нужная, как сирота.
Только сколько бы дней и ночей не проходили в моих слезах и ожидании, сколько бы сердце не билось на мелкие осколки, которые ранили душу своими рваными краями, а оно собиралось в единое целое каждый раз, стоило только терпкому, пряному, родному аромату оплести мое тело, проникая под кожу, словно это был мой волшебный эликсир жизни, когда я становилась единой, целой…и живой.
Матрас прогнулся на больничной койке, когда меня оплели горячие руки, и стройное горячее тело прижалось к спине, вытягиваясь за мной, словно та самая броня и защита, которая могла скрыть и спасти от целого мира, не боясь ничего и не зная никаких запретов.
– …Али сказал, что ты почти ничего не ешь….хочешь, чтобы я покормил тебя своими руками? – прошелестел приглушенный голос, чье ароматное дыхание коснулось моей трепещущей кожи, а горячие губы осторожно опустились на полуобнаженное плечо, заставляя меня задрожать, – Капризничаешь?...
– …пытаюсь жить…. – прошептала я, не открывая глаз, дрожа и впитывая в себя его тепло, его голос и этот аромат, который захватил меня в свой томительный плен, обволакивая и пленяя, даже если было больно где-то внутри, -…кто я теперь для тебя? Аля или Лейла?....
– Мавиш, – улыбнулись его горячие губы, прижимаясь к моей прохладной коже за ушком, – для меня ты всегда будешь Мавиш….не важно, какое будет твое имя для этого мира, главное, что ты в безопасности и ты жива…
Я хотела развернуться к нему, обвиваясь вокруг его стройного тела, чтобы прижаться крепко-крепко, уткнувшись носом в его грудь…чтобы дышать только им, и не дать разжать моих рук, когда он захочет снова уйти, но не двинулась, пытаясь дышать, чтобы прошептать едва слышно:
– А ты? Кто ты теперь для меня? Хан или Теоман?...
– Не важно, – еще один поцелуй и кончик носа, который прошелся по моей шее сзади, пробуждая тело миллионами взбудораженных клеточек, которые встали дыбом по всему телу, затрепетав и застонав от его прикосновений и этих рук, которые прижимали к себе с такой силой и властью.
– Я ничего не знаю о тебе…
– И не должна знать.
– Не считаешь, что это не очень справедливо? – чуть нахмурилась я, затрепетав, когда его длинные пушистые ресницы защекотали меня по щеке, и Хан настойчиво скользнул горячими, мягкими губами, заставляя повернуться к нему.
– Пусть
Я покорно повернулась к нему, застыв, когда в полумраке комнате наконец смогла увидеть эти пронзительные глаза, которые выглядели совершенно черными, как та черная дыра, в которой способна потеряться целая Вселенная. Что уж было говорить про меня, когда я смотрела в эти черные океаны, не боясь утонуть, и понимая, что золото в моей крови никуда не испарилось даже спустя столько времени, проведенного без него. Не спасли меня и капельницы, когда казалось, что во мне больше не осталось крови, и по венам отныне движутся лишь лекарства.
– Разве опасность осталась? – едва смогла прошептать я, чувствуя его горячее ровное дыхание на себе и видя эти глаза, которые привораживали своим томным сиянием, влюбляя с каждым разом все сильнее и сильнее каждой длинной черной ресничкой, – Разве ты не похоронил Алию?...
– Опасность есть всегда, Мавиш.
– ..ты снова уйдешь?..
Его длинные ресницы чуть дрогнули, когда Хан кивнул:
– Да.
Я боялась этой минуты, пытаясь вплестись в него, чтобы не дать уйти.
Я дышала им так жадно, что моя голова кружилась, но в сердце стучала лишь жадность и паника, что мне постоянно было мало.
– Где Каан? – я смущении я прислушивалась к звукам притихшей комнаты, лишь сейчас понимая, что не хотела бы, чтобы он стал свидетелем наших объятий с Ханом. Или Теоманом?
– Ушел по делам и вернется только утром.
Я блаженно прикрыла глаза, прижимаясь к мягкой ткани его рубашки, пропитанной теплом и ароматом Хана, чувствуя его ладони на своей спине, которые осторожно поглаживали, словно боясь сделать лишнее движение и причинить боль.
– ..мне уже лучше… – прошептала я в его грудь, слыша хриплый смешок и отрывистый выдох, когда Хан улыбнулся надо мной, облокачиваясь подбородком о мою голову и чуть качая головой:
– Ты еще очень слаба, Мавиш.
Я вспыхнула от стыда, понимая, о чем подумал Хан, слыша мои слова….а еще оттого, что так оно и было и он все верно воспринял, даже если я никогда не призналась бы в этом. Даже себе!
– Вероятно, ты не правильно подумал, – быстро пробормотала я, слыша мягкий соблазнительный голос Хана, который растекался по моему телу, словно горячий пряный нектар, слаще меда и вкуснее любой восточной сладости:
– Я не думаю, я знаю наверняка.
Я не хотела спать.
Боролась со сном, как только могла, вот только впервые мое тело расслабилось, вобрав его тепло и аромат, которые успокаивали и давали мне то чувство покоя, уюта и защищенности, о которых я успела забыть со дня смерти обоих своих родителей.
И, погружаясь в глубокий сладкий сон, я улыбалась, потому что чувствовала на себе его крепкие горячие руки и ощущала дыхание, слыша мелодичную шепчущую речь, которую не понимала, но уже любила.