Харассмент
Шрифт:
– И каким же твоим планам сегодня помешала работа? – спросил Илья.
Он сидел в кресле, вальяжно развалившись, а Инга, наоборот, примостилась с краю, плотно сжав колени. Ей казалось, что любая менее напряженная поза на этом диване автоматически будет выглядеть провокационно.
– Должна была встретиться кое с кем. С другом.
– Свидание? – лукаво поинтересовался Илья.
Его бесцеремонность снова огорошила Ингу, но она не была уверена, только ли поэтому ей так неловко отвечать. Этот непривычный потусторонний офис, полутемный кабинет и виски в стакане создавали странную
– Что-то вроде, – промямлила Инга.
– Где познакомились?
– Как и все. – Инга с усилием рассмеялась. – В тиндере.
– Я, кстати, видел тебя в тиндере, – сообщил Илья.
Он слегка поворачивался на своем стуле из стороны в сторону, но глаза его были прикованы к Ингиному лицу. Она знала, что у нее горят щеки – то ли от виски, то ли от его пристального взгляда.
– А… ну… да. Я туда иногда захожу. – Инга сделала еще один, на этот раз большой глоток.
– Долго думал, не свайпнуть ли тебя вправо, – как ни в чем не бывало продолжил Илья.
– М-м-м… не свайпнул? – спросила Инга, хотя ответ и так был очевиден. Она не понимала, нужно ли поддерживать этот разговор.
– Конечно, нет. Мы же все-таки работаем вместе. Это было бы странно.
Инга издала звук, который, она надеялась, походил на согласие, и поспешно отпила из стакана, чтобы замаскировать свое смятение.
Илья встал из-за стола и, взяв бутылку, направился к дивану. Нависнув над Ингой, он долил ей виски, а потом сел рядом и закинул ногу на ногу. Инга заметила, что у него полосатые носки кислотных цветов.
– Видел у тебя на фотке какой-то замок. Это где?
– Эдинбург, – сказала Инга, продолжая украдкой смотреть на его носки. То, какие они яркие, было заметно даже в полутьме. Почему-то это ее развеселило, и, расхрабрившись, она спросила: – А ты, значит, тоже сидишь в тиндере?
Илья неопределенно повел плечами.
– Иногда.
– И как успехи?
– Не жалуюсь.
Инга глотнула еще немного виски. Ее стеснение постепенно проходило, и она подумала – почему она вообще засмущалась? Может, у него в принципе такая простая манера общаться. Если он – а он все-таки начальник – не видит в их разговоре ничего неловкого, почему она должна?
Компьютер Ильи тренькнул. Инга прекрасно знала этот звук: пришел новый имейл. Илья подошел к столу и щелкнул мышкой.
– Поздравляю, – сказал он. – Свиридов согласовал.
– Фух, – сказала Инга, поднимаясь. – Тогда я пойду. Спасибо за виски.
Она взяла бутылку, которую Илья оставил на столике возле дивана, и отнесла ее в шкафчик.
– Больше не хочешь? – спросил Илья.
– Нет, спасибо, пойду домой, – легко ответила Инга и, развернувшись, хотела уже шагнуть к двери, но наткнулась на Илью. Он успел подойти вплотную и теперь смотрел на нее сверху вниз. Инга медленно подняла на него глаза.
Она никогда не оказывалась от него так близко. Инга видела, как блестит оправа его очков, видела короткие темные ресницы и родинку на левой скуле. Илья не двигался, и Инга тоже замерла. Ей показалось, что воздух вокруг нее уплотнился настолько, что давит на уши.
Илья очень медленно наклонился вперед. Инга знала, что
Илья поставил свой стакан на тумбочку позади Инги, коснувшись рукой ее бедра, и выпрямился.
– Ну, домой так домой, – сказал он и сделал шаг в сторону.
Инга еще несколько секунд в оцепенении следила за ним, будучи не в силах пошевелиться и проживая внутри себя то, что только что не случилось. Илья, казалось, не обращал на нее внимания: он отвернулся к столу, неторопливо положил ноутбук в рюкзак, вжикнул молнией. Инга опомнилась. Нервно убрав свою отросшую челку за ухо и пролепетав: «До понедельника», она поспешно вышла из кабинета. Подойдя к своему столу, сгребла в сумку зарядку и карточку на вход в бизнес-центр и напоследок снова тайком поглядела на Илью: он все еще собирался, проверяя карманы рюкзака. Чтобы случайно не столкнуться у лифта, Инга стремглав выскочила из офиса и стала быстро спускаться по лестнице.
– А если бы он тебя поцеловал, что бы ты делала? – спросил Максим, обмакивая начос в сметану. Они сидели в баре на Новокузнецкой и пили уже по третьему пиву. Максим, кажется, и спрашивал об этом уже в третий раз – видимо, каждый новый стакан провоцировал в нем очередной раунд расспросов.
– Да ничего бы не делала. Что тут сделаешь? Не влепила бы ему пощечину, если ты об этом.
– Ну, ты бы скорее хотела или не хотела, чтобы он тебя поцеловал?
Инга задумалась.
– Скорее не хотела бы, – наконец ответила она и захрустела начос. – То есть вообще он мне нравится… Он прикольный, довольно симпатичный… наверное.
– Такие бицепсы, еще бы.
Инга шутливо пнула Максима под столом ногой.
– Я хочу сказать, что непосредственно в тот самый момент я бы, наверное, не была против. Атмосфера располагала. И если уж совсем честно, мне было приятно, что я ему вроде как нравлюсь. Но если подумать об этом глобально – то это катастрофа. Что бы я потом делала? Как бы я работала там дальше? Я даже толком не понимаю, как теперь себя с ним вести, а если бы что-то по-настоящему случилось?
– Но вы взрослые люди, – заметил Максим, а потом бросил начос в рот и стал энергично жевать. – Если вы друг другу нравитесь и никто никого не принуждает, то что такого?
Инга вздохнула.
– Да я не уверена, что он мне особенно нравится. Мне Антон нравится. Который, кстати, за весь день сегодня ни разу не написал. Но дело даже не в этом – главное, мы на работе. Илья – мой начальник. Как это будет выглядеть, ты подумай?
– Мне кажется, это неправильная постановка вопроса. – Максим сделал огромный глоток. Инга нетерпеливо наблюдала, как уменьшается пиво в его стакане. Отставив его, Максим не спеша взял очередной начос и, прежде чем откусить, многозначительно ткнул им в сторону Инги. – Если он тебе не нравится, то тут все однозначно и действительно не стоит допускать таких двусмысленных ситуаций. Но если все же нравится, то «работа» звучит как отмазка.