Харассмент
Шрифт:
«Ну, он говорит, что сам не понимал, что ему нужно».
«Ну и зачем тебе такой? Неопределившийся?»
Инга вздохнула и посмотрела за окно. Они проезжали Белорусский вокзал. Подсвеченный в темноте, он казался облитым глазурью.
Телефон снова завибрировал, и Инга не глядя открыла сообщение. Она была уверена, что это Максим написал что-то вдогонку, но ошиблась – написал Илья:
«Жаль, что у тебя не получилось прийти».
Инга некоторое время изучала сообщение, а потом погасила экран, но глаз от него так и не отвела. В черном стекле, как огромные звезды,
«Вы уже разошлись?»
«Пока нет».
«А где вы?»
«На Тверской».
«Приеду к вам».
– Мы можем развернуться? – спросила она у таксиста. Он тяжко вздохнул, но вбил в навигатор новый адрес.
Инга зашла в бар и огляделась, ища глазами большую компанию. Ее коллег нигде не было видно. Она нахмурилась, продолжая рассматривать зал. Она всегда чувствовала себя по-дурацки, стоя с потерянным видом на пороге, когда ее-то наверняка давно заметили. Человек за барной стойкой махнул ей рукой, и Инга узнала Илью. Он был один.
– А где все? – спросила Инга, приближаясь и на ходу разматывая шарф.
– Аркаша ушел буквально только что. Остальные чуть раньше.
– Ой, прости, – смутилась Инга и замерла с шарфом в руке. – Я думала, вы бурно празднуете. Ты тоже уже собираешься?
– Теперь нет, – сказал Илья и рассмеялся. – Да садись. Я уже даже заказал тебе выпить.
Инга помедлила еще секунду, а потом села.
– Мне как-то неловко, – сообщила она. – Я тебя точно не задерживаю?
– Точно. Я сегодня совершенно свободен и вообще-то рад, что ты приехала.
Бармен поставил перед Ингой коктейль, она отпила его через соломинку. Боковым зрением она видела, что Илья за ней наблюдает.
– Как посидели? – спросила Инга.
Илья пожал плечами.
– Хорошо. Галушкин, правда, перебрал, и Алевтина даже вызвалась отвезти его домой.
Инга бросила на Илью быстрый взгляд, но тут же снова отвела глаза. Интересно, он правда не знает, что Галушкин с Алевтиной встречаются?
– А как твой вечер? – поинтересовался Илья. Теперь Инга пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно. – Судя по всему, не очень хорошо.
– Почему?
– Потому что ты здесь.
Инга хмыкнула.
– Невысокого же ты мнения о своей компании, – произнесла она чуть более игривым тоном, чем хотела.
– Я сделал этот вывод, потому что сначала ты отказалась идти с нами, а теперь пришла. Случилось что-то? – Илья спросил не озабоченно, а с неподдельным интересом, словно надеялся, что и вправду случилось. Ингу это покоробило.
– Да нет, – нехотя ответила она. – Просто мне стало скучно, и я понадеялась, что тут веселее.
Илья сделал глоток. Инга заметила, что по сравнению с ней он почти не пьет, и велела себе не засиживаться. Допьет этот коктейль, чтобы не выглядеть невежливо, и домой. Она вовсе не хотела, чтобы история с ней и Ильей в баре повторилась, хватило одного раза. Если бы она знала, что он тут один, то вообще бы никогда не приехала. Или приехала? Инга помешала лед в стакане. Если говорить с собой начистоту, то после встречи с Антоном
– Так чем он был плох? – спросил Илья.
– Кто? – не поняла Инга.
– Ну, тот, с кем ты встречалась. Ты ведь явно сбежала от него, потому что он был ужасен.
Инга сердито посмотрела на Илью. Она постоянно забывала об этой его особенности лезть не в свое дело.
– С ним все было в порядке, – отрезала она. – Говорю же, понадеялась, что тут веселее. Но уже начала сомневаться.
– Ого! – Илья выглядел позабавленным. – А с тобой шутки плохи. Ну, прости. Чтобы ты на меня не сердилась, закажу нам еще выпить.
– Нет-нет, – спохватилась Инга, разом позабыв о своем недовольстве. – Я не могу еще выпить! Мне пора домой.
– Да ладно тебе, – весело сказал Илья. – Ты уже взрослая, можешь лечь спать попозже.
Он постоянно говорил с ней шутливо и покровительственно, и, с одной стороны, Ингу это раздражало, но с другой – она вдруг с изумлением обнаружила – как будто даже немного нравилось. В такие моменты она чувствовала себя другим человеком – беспомощнее и при этом привлекательнее. Было приятно поддаваться этому ощущению, поэтому она, хоть и продолжила возражать для вида, осталась.
За вторым коктейлем последовал третий, а за третьим четвертый. Вокруг было людно и шумно, зеркала и бутылки сверкали в электрическом свете, всюду то и дело раздавались взрывы смеха и звон посуды, стулья громко шаркали по плиточному полу. Инга отошла в туалет и там оглядела себя в зеркало. Она очень понравилась себе: щеки порозовели, глаза блестят, непослушный завиток волос падает на лоб. Инге показалось, что она сама состоит из света и звона. Довольная собой, она вернулась к Илье.
Он сидел, небрежно облокотившись на барную стойку, и на секунду показался Инге по-настоящему красивым. Впрочем, она знала, что это следствие ее восхищения собой, – она давно заметила, что люди вокруг нравились или не нравились ей в зависимости от того, что она сама в этот момент думала о себе. Если она чувствовала себя особенно обворожительно, то как будто одалживала немного этой обворожительности другим и великодушно любовалась ими тоже.
Она села на свой стул и улыбнулась Илье. Музыка вдруг резко стала громче. Он что-то сказал, но Инга не расслышала.
– Что? – спросила она, перекрикивая шум.
Он наклонился к самому ее уху и повторил:
– Может, пойдем куда-нибудь, где потише?
Инга удивилась тому, каким горячим ей показалось его дыхание, а потом – тому, что от ее уха по шее пробежали мурашки. Она отстранилась и кивнула.
– Куда пойдем? – спросила она, когда они вышли из бара. Дверь позади захлопнулась, отрезав от них царивший там шум.