Харассмент

Ярмыш Кира

У Инги никак не получалось относиться проще. Она вовсе не мечтала о свадебном платье, муже и детях; хуже – она как раз мечтала о любви, но в ее представлении это было исполинское чувство, заставляющее горы дрожать. Каждый раз, влюбляясь, она надеялась, что это оно, и каждый раз, расставаясь, считала произошедшее трагедией. Учитывая количество этих трагедий в жизни, они уже давно должны были приобрести характер рутины, но Инга не желала смиряться. Каждый разрыв она переживала как первый.

От Антона мысли перепрыгнули к Илье. Инга, конечно, и вчера весь вечер о нем думала, но подстегнутый алкоголем разум явно не был удовлетворен сделанными выводами. Когда мужчины проявляли к Инге интерес, она автоматически их оценивала и

размещала где-то на шкале между «никогда в жизни» и «можно попробовать». Илья, несомненно, проявлял интерес и, по Ингиной шкале, имел шансы, но вот беда – недотягивал. Максим был совершенно прав: дело было вовсе не в работе. У Инги никогда не бывало служебных романов, и, как преданный читатель фейсбука, она была напичкана предубеждениями на их счет, но в глубине души считала, что это ненужные крайности. Конечно, то, что Илья был ее начальником, могло бы осложнить их отношения в случае, если бы об этом стало известно или если бы они расстались. Но, с другой стороны, в этой сложности была своеобразная притягательность. Инге нравились сильные начальственные мужчины и нравилось нарушать правила. Досадная проблема, однако, заключалась в том, что ей не нравился Илья. Она снова и снова мысленно возвращалась к нему, почти желая найти то особенное, что заставило бы ее им увлечься, но не находила. Ни его формальная начальственность, ни многократно помянутые Максимом бицепсы, ни манящий дух бунтарства, который обеспечил бы Инге их роман, не могли перевесить его заурядности.

Инга одним махом опрокинула в себя оставшееся вино и отправилась спать, гордясь, что так никому и не написала.

На следующий день, однако, она проснулась в самом мрачном настроении. За окном шел дождь со снегом, кофе закончился, а выходить за ним совсем не хотелось. Инга с несчастным видом заварила чай, надеясь, что ей удастся обмануть организм, но не тут-то было. От неудовлетворенности слякотное серое утро стало только гаже. Инга ненавидела, когда что-то нарушало ее бытовой комфорт.

День не предвещал ничего интересного: планов не было, и погода не располагала к тому, чтобы их придумывать. Она полистала ленты соцсетей – из новых постов ей попались разве что рекламные, потому что большинство людей пока спало. Только владельцы собак этим утром нашли в себе силы зайти в фейсбук и сообщить остальным, что на улице – сущий ад. Инга подумала, что не помнит ни одного случая, когда погода бы всех устраивала. В июне люди жаловались на аномальную жару, в августе – на затяжные дожди и то, что лета в этом году не было, в октябре – на первый снег, в декабре – на Новый год без снега, в январе – на морозы, в марте – на «сорок шестой день февраля». Если погода была слишком плохой для времени года, все ворчали, если слишком хорошей – все ворчали тоже: из-за не вовремя включенного отопления, из-за слишком рано замененных шин, из-за того, что приходится переодеваться из плащей сразу в пуховики, минуя осенние куртки. Даже если погода полностью соответствовала сезону, как, например, сегодня, люди все равно умудрялись жаловаться. Инга вдруг вспомнила про пилотов самолета и то, как они всегда объявляют по громкой связи: «Погода за бортом хорошая», даже если снаружи бушует торнадо. Интересно, пишут ли они тоже недовольные посты в фейсбуке.

Посмотрев еще раз на улицу, она окончательно решила заказать продукты на дом, но не успела открыть приложение с доставкой, как на экране высветилось сообщение:

«Что делаешь?» – написал Антон.

Инга почувствовала, как забилось сердце. Не раздумывая, она быстро набрала:

«Соизмеряю желание выпить кофе с желанием остаться в тепле».

«Я как раз иду на улицу. Хочешь, принесу тебе кофе?»

Инга замерла. Это что же, Антон напрашивается в гости? Было приятно, что он так быстро вызвался прийти, но вместе с тем и подозрительно, что так быстро.

Она опять подумала, что он прочитал ее

мысли, потому что сразу же написал вдогонку:

«Прозвучало странно, понимаю. Я в самом деле просто предлагаю принести тебе кофе, потому что буду проходить мимо. Тебе необязательно приглашать меня к себе».

«Я буду американо», – выбила Инга на клавиатуре прежде, чем сомнения взяли верх. Сообщение ушло. Не дожидаясь, пока Антон его прочитает, она вскочила и заметалась по квартире: заправила постель, почистила зубы, вымыла кружки и бокалы, скопившиеся в раковине, собрала волосы, распустила волосы, в два взмаха накрасила ресницы. Проделывая все это, Инга не была уверена, что действительно пригласит его в квартиру, но когда телефон тренькнул и она увидела сообщение «я внизу», то тут же набрала в ответ: «2 этаж, квартира 13».

Когда Антон позвонил в дверь, она стояла возле нее, но специально посчитала в голове до 5, прежде чем открыть. Он промок с ног до головы, но довольно улыбался, держа в руках картонную подставку с двумя стаканчиками. Инга даже ахнула от его вида.

– Откуда же ты шел?! – ошеломленно спросила она. – Заходи скорее!

Пока Антон мыл руки, Инга повесила его куртку сушиться возле батареи, попробовала кофе, который оказался еле теплым, и поставила чайник. Пока она суетилась, неловкость, которую она испытывала еще несколько минут назад, улетучилась. Впрочем, когда Антон вышел из ванной и замер в коридоре с нерешительным видом, Инга опять немного оробела.

– Кофе, наверное, успел остыть, пока я его нес, – смущенно сказал Антон.

– Он отличный, но я на всякий случай поставила чайник, если ты замерз.

Стараясь всем видом демонстрировать беззаботность, Инга направилась на кухню и жестом пригласила Антона следом. Едва зайдя туда, он восхитился:

– Какое крутое дерево!

– А, каштан? Да, мне тоже нравится, – произнесла Инга с деланым равнодушием.

Антон примостился на стуле рядом с подоконником и взял кофе.

– Все-таки остыл, – заметил он.

Инга поставила перед ним кружку с чаем, но не села рядом, а осталась стоять, прислонившись к кухонному столу. Они помолчали.

– Я подумала, ты совсем обиделся на меня за то, что я не пришла в пятницу, – наконец сказала она.

– А… нет. Извини, что не писал вчера. Весь день помогал другу с машиной, мы с ним договаривались.

Инга кивнула, сделав вид, что поверила. Антон отпил чай.

– Я тебя не задерживаю, ничего такого?

– Нет-нет, – сказала Инга и, поразмыслив, наконец опустилась на соседний стул. – У меня на сегодня не было планов.

– Я на самом деле буквально на минутку. Знал, что буду идти мимо, и подумал: а вдруг ты уже встала. Честно говоря, не рассчитывал, что ты предложишь зайти. Но я рад – там довольно мокро.

Было неясно, врет Антон или говорит правду, и при этом Инга не понимала, какой вариант устроил бы ее больше. Не самая привычная ситуация: утро, она сидит на своей кухне с малознакомым человеком, которого нашла в тиндере, и пьет холодный кофе. Сигналы были смешанные. Если бы это был вечер и они только что вернулись со свидания, Инга знала бы, что делать. Если утро, наступившее после совместной ночи, – тоже. Если бы они с Антоном познакомились где угодно кроме тиндера, это, опять же, облегчало бы задачу, но как трактовать нынешнее положение вещей, Инга решительно не понимала.

– Я видел у тебя в комнате картины. Это твои или отца? – спросил Антон.

– Отца.

– Можно рассмотреть поближе?

– Конечно.

Следующие полчаса она показывала Антону отцовские рисунки – сначала он изучил те, что висели на стенах, потом, вдохновленная его интересом, Инга достала папку с эскизами, привезенную с дачи, а потом, окончательно осмелев, показала и те, что рисовала сама. Антон выглядел искренне увлеченным, и Инга стала подозревать, что он действительно не имел тайных намерений, придя к ней. Это было свежо, но довольно удручающе.