Харизма
Шрифт:
Встал я, отряхнулся, мордой помотал — и побежал к зданию. Обошел его почти кругом — никаких лазеек. Чего делать? Не по водосточной же трубе пилить вверх? Собака, лезущая по водосточной трубе… И тут мне приходит в голову мысль — почему именно по водосточной трубе, почему не внутри нее? И я аккуратненько подхожу к водосточной трубе, просовываю передние лапы внутрь и голову за ними и сам внутрь втягиваюсь. Ну, втянуться-то я втянулся, метра на два в высоту, а вот как вверх ползти? Пришлось вырастить себе вместо лап руки чуть ли не с присосками. Но не с присосками, просто гладкие, чтоб по металлу изнутри отталкиваться. Но и это не помогло — скользят лапы,
Добрался до крыши, вырастил лапу подлинней, ухватился за поручни чугунные, подтянулся, вылез на крышу и принял облик собаки. Не обошлось без приколов — я как бы мысленно себе команду дал вернуться в нормальный облик и на миг стал голым Лениным. — Этот эффект я уже давно заметил — стоит один раз превратиться, тело запоминает форму и второй раз уже без труда получается. Но Лениным стоять на крыше холодно и неуютно, да и вообще… Поэтому я быстренько в собаку, в собаку. И теплее, и незаметнее — мало ли чего собака на крыше делает? Побегал я по крыше — нашел вентиляционный короб. Ну и полез туда. Там пыль, противно, но кое-как вписался, спускаюсь. Помогло зрение инфракрасное — я же сам теплый, свечусь, вот так и получилось, что сам освещаю себе дорогу. Тускло, правда.
Я когда— то представлял себе по западным фильмам, будто вентиляционные ходы -это такие здоровенные этажи, где хоть рота террористов проползти может. На практике оказалось — ничего подобного. Только я и могу по ним лазить, и то сильно модифицировавшись. В общем, дошел я до развилки, свернул и вдруг вижу — свет вдали. Ну, я туда, ползком, а там маленькая решетка в коридор выходит. У самого потолка. Ячейки у нее с копеечную монету. Ну что делать? Попробовал, просунул для начала палец и стал руку утончать. И лезу, лезу, тянусь, уже голову сплющил в иголку почти, плечи пролезли, конца мне и края не видно. А нижним пальцем уже в линолеум коридора уперся, держусь, чтобы не упасть. Затем на линолеуме стал в кольца сворачиваться. Уже голова у меня на полу, то есть не голова даже, а так, шланг метра два. Я на нем один глаз открыл, осматриваюсь.
Осталось мне немного, а тут пятно по коридору движется. Перевел я взгляд на обычное зрение, чтобы черты лица рассмотреть, а это тот самый оперативник. Что ему не сидится в кабинете? То вот на лестницу вышел, когда меня из здания выписывали, то теперь по коридору мотается. Идет, значит, папочка под мышкой. Увидел меня — остолбенел. Ну и я его понимаю — свисает из вентиляции такой провод длинный, мохнатый, на полу целая бухта. Что за дела? Подошел он, схватил меня за грудь — у меня как раз грудь висела на весь коридор — посмотрел вверх озабоченно и подергал. Ну скажи, не дурак?
А у меня за вентиляционной решеткой еще оставались ноги и все такое, ну и решетка не выдержала, она там на двух шурупах крепилась. И вылетела. И остаток туловища ему на голову брякнулся. Он заорал, отскочил в сторону, а я тоже от неожиданности в собаку превратился. Вот только посреди
И я растекаюсь по полу тонким слоем — по ступенькам сплошной волной и на лестничном пролете. Как ковер. И тут же по мне пробегают вниз три пары сапог. Или ботинок — какая, на фиг, разница.
По тебе, надеюсь, никогда сапогами не бегали? Очень неприятное ощущение, хотя боль я, конечно, заранее отключил. Пробежали три пары ботинок вниз, ну, я лежу, не шевелюсь. Слышу — поднимаются вверх два человека, но, не доходя до меня, останавливаются, и я слышу разговор.
— Семеныч, — говорит незнакомый голос, — доложи полковнику и вызови группу. Пусть что хотят, то и делают. Я не понимаю, что сегодня творится. То ли я с ума сошел, то ли… Не понимаю. Что ты видел?
И ему отвечает тот самый оперативник, который меня дергал:
— Сам ничего не понимаю. Ленин исчез. Замок не поврежден, дежурный ничего не знает, на вахте божатся, что никто из здания не выходил. А сейчас иду по коридору — висит кабель из вентиляции. Я к нему подошел, а кто-то на меня сзади прыгнул и повалил. Я вскакиваю — кабеля нет, никого вокруг тоже нет.
— Уфологов надо вызывать, — говорит незнакомый.
— Кого?
— Уфологов. Или спецназ.
— А не боишься, что опозоримся? Что будут на нас пальцем показывать и ржать?
— Не знаю.
— Что твои говорят?
— Негр с попом? Говорят, что изгоняли духов из парня.
— Что за парень?
— Они не знают. Негр его первый раз видел, а поп вообще по вызову явился.
— Дави их. Откуда парень взялся? Кто его привел? Или он сам пришел к негру, позвонил в дверь и попросил изгнать духов?
— Выходит, так.
— Что ребята говорят?
— Ну, я их отпустил до завтра. Говорили, что был парень молодой, прибитый гвоздями к полу, на животе утюг стоял.
— Ну и где он?
— Исчез. Вместо него в квартире появился вот этот клоун, Ильич.
— Уфологов надо. Негр с попом в разных камерах?
— В одной.
— Разведи по разным до утра.
— Знаешь, сам разведи!
— Не понял?
— Я не хочу к ним подходить.
— Боишься?
— И да! И боюсь!
— А погоны потерять не боишься?
Оба помолчали.
— Ладно, — говорит незнакомый. — Пойдем вместе. Позови своих, и пойдем.
— Подожди! А какой смысл разводить по разным камерам?
— Выполняй.
И оба отправились вниз. Я еще немного полежал и подумал. Значит, я не успел, Габриэлыча с Амвросием уже допросили. А собственно, чего я ожидал? Главное — Габриэлыч и Амвросий не выдали Аришу. А раз не выдали Аришу — значит, и меня не найдут. А хоть бы и нашли — какие ко мне претензии? В общем, полежал я еще, подумал, ничего толком не придумал — и потек вниз по ступенькам. Внимательно посмотрел инфракрасным глазом сквозь этажи — шастают несколько человек где-то под первым этажом. Подвальное помещение. Ну, я потек в подвал.