Харизма
Шрифт:
— А поточнее?
— Не знаю. — Я пожал плечами. — Мама никогда об этом не говорила. Я его никогда не видел.
— Так, значит, он все-таки есть? И он живой человек?
— Не знаю, живой он или уже нет. Я о нем вообще ничего не знаю. Говорю же — никогда не видел. Может быть, он погиб,
— Умер или погиб? — быстро спросила Ариша.
— Ну, может быть, умер. А может, жив.
— Нет, ты сказал “погиб”! Почему ты “так сказал?
— Да говорю же — ничего не знаю о нем!
— Но ты же сказал не “умер”, а “погиб”! Я задумался.
— Не знаю… Мне почему-то представлялось, что мой отец как бы скорее, наверно,
— О! — сказал Ник. — Военный!
— Я не знаю. Мне так представлялось. Может, это мои фантазии?
— А может, мама когда-то обмолвилась?
Я снова задумался, а затем решительно отложил вилку:
— Чего мы вообще гадаем? Где телефон?
Мне вручили трубку, и я позвонил домой. Сначала долго никто не подходил, затем раздался сонный мамин голос.
— Але, мам! — закричал я. — Слушай, вопрос!
— Леша!!! — крикнула мама. — Леша!!! Где ты? Что с тобой случилось? Тебя уже столько дней нет дома! Мобильный не отвечает! Где ты?!!
— Извини, — смутился я. — Мам, со мной все в порядке, я у друзей. У Ника. Мобильник, наверно, разрядился. Со мной все в порядке!
— Леша! Когда ты вернешься домой? Я очень волнуюсь!
— Да хоть завтра. Не волнуйся, действительно все в порядке.
— Ты меня не обманываешь? — спросила мама недоверчиво.
— Все хорошо! Я тебя разбудил?
— А как ты думаешь, три часа ночи!
— Извини, — смутился я.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, я просто хотел уточнить одну деталь. Только один вопрос. Мам, ты извини, но…
— Говори, говори!
— Мам… Кто был мой отец?
— И все?
— Да, это очень, важно!
— У тебя нет отца.
— Но что это был за человек? Он был военный? Да? Военный?
— Да, — сказала мама после долгой паузы. — Он был сволочь и обманщик.
И повесила трубку. Я еще немного постоял с пиликающей трубкой в гробовой тишине.
— Кхм… — деликатно покашлял Ник. — Ну что?
— Полная неясность, — сказал я и протянул ему трубку. — Она не хочет об этом говорить. Но, похоже, военный.
— Матвеев — это фамилия отца?
— Нет. Это фамилия матери — это точно. Бабушка у меня тоже Матвеева… Да и какое вам всем дело до моей бабушки?!
— Чего ты орешь?
— Вообще к чему мы об этом говорим?
— Есть у меня гипотеза… — сказал Ник задумчиво. — Знаешь, ты только не обижайся, но в советские времена существовали закрытые военные базы, где велись генетические эксперименты над людьми…
— У тебя есть архивы какие-нибудь? Сведения?
— Нет, — вздохнул Ник. — Это закрытые сведения. Если они и хранятся, то только в самих институтах.
— А они до сих пор хранятся?
— Не знаю.
— А как это можно узнать? Где эти институты?
— Насколько я слышал… — начал Ник задумчиво. — Их было два. Один где-то на Дальнем Востоке, а один недалеко от Москвы, в направлении Тулы.
— Моя мама родом из Тулы! — воскликнул я. — Где этот институт? Найди мне его адрес!
— Надо порыть… Надо вспомнить, где я видел данные… Есть один сервер в Интернете… — сказал Ник.
Через полчаса передо мной лежал листок с картой района. Посреди лесного массива Ник поставил крестик.
— Вообще это небольшая воинская часть, — говорил Ник. — Гарнизон человек на двести.
— Фига себе небольшая!
— Это очень небольшая. А там в глубине есть вторая территория, что-то
— Я поеду туда!
— Тебя туда никто не пустит.
— Посмотрим.
— С тобой даже часовые разговаривать не захотят.
— Мне надо туда поехать. Я должен выяснить, в чем дело.
И вот, значит, иду я по лесу. Лес — мокрый, осенний. Ну, знаешь, что такое осенний лес, да? Разноцветный, тощий и прозрачный, как лысеющая голова. Пахнет солнцем и сыростью. Иду я по тропинкам, вроде направление верное выбрал. Не стал идти по шоссейке, решил зайти с тыла — сориентировался по станции, а оттуда напрямик километров пять. Думал, идти придется по лесу, а оказалось — там везде дорожки, а кое-где люди шастают. Кто-нибудь видел лес без дорожек и шастающих людей? Я не видел никогда. Может быть, очень глубоко в тайге остались еще такие леса, но между Москвой и Тулой — это фигушки. Плюсы в том, что дорожки есть, иду, гуляю. Планы строю. Честно говоря, пока совершенно не представляю, как я попаду в эту секретную зону и что я там буду делать. Как вариант — скинуть шмотки в укромном месте, переморфиться во что-нибудь неопределенное, полазить по этажам, попролезать в двери, попытаться залезть в хранилище каких-нибудь архивов — ну как я в той ментовке лазил. Но это вариант, прямо скажем не лучший. Хотя бы потому, что я очень сомневаюсь, что там лежат архивы и ждут посетителей — залезай, мол, читай. А как вариант человеческий — поговорить, представиться, пообщаться. В конце концов, если я жертва генетического эксперимента, должна же эта ученая сволота нести ответственность? Прорваться к главному, пригрозить оглаской, например. Есть наверняка и более удачные варианты, не знаю пока. Но знаю, что на месте разберусь и придумаю. Потому что мне все удается, что бы я ни начинал делать. Потому что чувствую, что смогу все.
Что плохо в лесных дорожках — они ветвятся и кривятся. Шел бы я по лесу — я бы точно соблюдал направление строго перпендикулярно железной дороге. А тут дорожка лесная заворачивает правее, правее, ну не сходить же с нее, не ломиться же через кустарник? Иду. Теперь от нее ответвляется маленькая тропа — в нужную мне сторону. Сворачиваю. Тропа ветвится на две тропинки совсем уже крохотные, иду по более солидной, она огибает здоровенную лужу — и пропадает. Нормально, да? Собственно, я с самого начала собирался идти без тропинок напрямик, но разница в том, что теперь я совсем не знаю, куда идти. Пошел наугад, брожу, брожу… Уже час прошел. Решил обратно вернуться, к большим дорогам — и еще час бродил без толку. Вышел к какому-то деревянному штакетнику через лес. Явно не воинская часть, а что-то типа бывшего огорода. Чего делать? Достаю мобильник, звоню Нику:
— Алло!!! Ник! Я не могу найти ничего по твоей карте!
— Еще бы, ты ее у меня на столе забыл! — — Я ее запомнил. И специально оставил. Что я, кретин, шататься вокруг воинских частей со спутниковыми картами?
— А чего тебе будет-то?
— Ник! Возьми карту, скажи, чего там на карте вокруг?
— А ты где?
— Да здесь вот, в лесу!
— Так. Сейчас возьму… Ага. Ты шел от железной дороги, перпендикулярно в лес и никуда не сворачивал?
— Да, да!
— Что ты видишь вокруг?